Голос глашатая подскочил до визга, и впечатлительная мадам рядом со мной ахнула, прижав кончики пальцев к губам.
— Вот к чему приводит бесконтрольная магическая сила! К разрушениям! Смертям невинных! К убитым горем вдовам и детям-сиротам! Поэтому со дня Великого Пожара каждый стихийник обязан носить чешуйчатую метку, сдерживающую силу во благо империи Ассарт! Метка позволяет быть праведными последователями своих Богов, распоряжаться силой на благо людей, как то и задумали Пятеро!
Радостное возбуждение вырывалось из толпы разрозненными вскриками.
— Сила в магических жилах — великий дар. Но она же — великое проклятье. Двенадцать лет назад каждый из предателей, виновных в смертях наших сограждан погиб в том пожаре. Как и все четверо октасийцев!
Толпа взревела ликованием. Очевидно, ненависть к северному врагу еще велика, раны от военных потерь не успели затянуться достаточно, чтобы на меня могли смотреть без злобы. А потому я теснее прижалась к Финику, пряча белоснежное лицо у него на плече. Теплая ладонь накрыла мою талию, притянула к себе, успокоила.
— Враги, ищущие спасения, сами загнали себя в ловушку, сами оказались мертвы, сгорели все до единого. Но что до принца Солиса? Что до пленника, чья жизнь удерживала северян от нового нападения?
Рука глашатая взметнулась вверх, к шпилю тюремной башни, подпирающему небо. Мой взгляд тут же обратился к нему.
Северный принц до сих пор там? Он… Он такой же, как и я?..
Я никогда не видела северян. Никого, кто был бы похож на меня своей сине-белой прозрачной кожей, снежными волосами, аквамариновыми глазами.
— Принц был спасен. Но не магами, что в этот день показали себя подлыми предателями и трусами, а человеком. Обычным человеком, чья сила, стойкость и желание служить империи навсегда запечатлели его имя в истории Ассарта. Он вытащил принца из огня и передал императору. Капитан Ричард Грос!
Возбужденные аплодисменты взорвались над моей головой, и я вжала ее в плечи от неожиданности. Долго толпа кричала имя капитана, свистела, громыхала подбадриваниями и благодарностями. Пока глашатай наконец не поднял руку.
— Мы обязательно дадим слово герою и почтим его доблесть. Но сначала, в память обо всех безвинно пострадавших, о наших отцах и братьях, погибших в день Великого Пожара, но не забытых, я объявляю… — он помедлил, ожидая боя ратушных часов позади, — минуту молчания. Склонить головы!
Все подчинились. Все как один опустили взгляд под ноги. Часы начали отсчет.
Дзынь… Дзынь… Дзынь…
Тишина. Давящая, колючая тишина ползла по хребту боязливой дрожью, и я цеплялась за плащ Финика с каким-то невнятным предчувствием беды. Будто ощущая опасность кожей. В этой тишине. В этой толпе. В этой гадкой истории Пожара. В северном принце, что наверняка наблюдал за происходящим из окна своей тюремной башни.
Лишь когда бой часов наконец стих, и глашатай продолжил речь, я отмерла и сразу же утянула Финика из толпы. Она почти сразу разразилась громогласными овациями, приветствуя капитана Гроса.
— Какого Рэйхи вы так долго?! — прошипела Присцилла, вцепившись мне в руки. — Мы уже думали — все, поймали вас да избили!
— Н-нет, не смогли выбраться до начала речи. Пришлось слушать.
— Хвала Трехликому, что выбрались. На, забирай свою обезьяну, — буркнула дрессировщица, передавая Мюма Финику.
— Как он себя вел?
— Ужасно. Нагадил палаточнику прямо на плешь, пришлось извиняться.
Мы все с облегчением рассмеялись, и с этим смехом неприятное чувство опасности покинуло меня.
— Держи, Эл. — Финик протянул несколько мешочков, туго набитых монетами, золотое кольцо с зеленым камнем, пригоршню орехов, увесистый ключ, пару серебряных монет и жемчужный гребень для волос.
— А-а-ах, какая красота! Можно себе оставлю?! — взвизгнула я, рассматривая последнее сокровище.
— Конечно. Только в город не надевай, а то узнают. У тебя как?
— Отлично! Около семи кошелей и остального по мелочи. А, еще кинжал какой-то с камнями, кто-то знает, где сбыть?