— Я думаю, что на сей раз он не лжет, — сказал Тирус.
Бандит показал им свое оружие, которым он был увешан.
— Ты правильно понял меня. Если бы я хотел вас убить, то я бы сделал это без труда. Пока ты воевал с Врадуиром, колдун, твоя спина была передо мной. Я мог ее поразить как мишень. Это было бы очень просто. Затем акробат был бы следующей жертвой, ну, а затем и королева с принцессой.
Тирус улыбнулся и сказал:
— И ты все-таки стал нашим союзником, почему?
— Сделка с тобой была для меня более выгодной.
Джателла резко сказала:
— Это было не так, когда ты предал нас на Замороженной Равнине.
— Это было тогда, королева. А теперь, значит, теперь. — Улыбка пробежала по его, искалеченному шрамами, лицу. — Вы сказали, что когда принцесса будет свободна, я получу свою награду. Теперь она с вами. Мы квиты, а?
— Твоему выбору, без сомнения, помогло то, что Врадуир хотел убить тебя вместе с нами в камере Илиссы, — с сарказмом сказал Тирус. — А ты не думал, что мы за предательство можем отомстить и не платить тебе награду?
— Ты — человек чести, не то, что твой отец. Ты — королева из дома Фер-Со, который всегда честен в сделках.
Пристыдить Рофа было невозможно. Он закрутил свои обвисшие усы и вернул им прежнюю элегантность и лихость. Одежда его была испачкана в грязи и крови, перевязь висела на каком-то обрывке ткани, но он был все тот же веселый и самоуверенный бандит, который когда-то встретил их с Эрейзаном на улицах Куреда.
— Ты слишком поздно решил стать верноподданным, — сказал, ухмыльнувшись, Тирус.
— Как раз вовремя, чтобы спасти свою шкуру.
Джателла смотрела то на одного, то на другого, удивленная таким мирным и добродушным разговором.
— Тирус, он же предал нас…
— И помог нам, когда мы больше всего нуждались в помощи, — напомнил ей Тирус. — Без его силы и оружия мы бы никогда не пробились в убежище. Пожалуй, впервые Роф выступал на стороне правосудия.
Роф был ошарашен этим заявлением.
— Чепуха. Заплати врачам за эти мои царапины, колдун, и я покину вас. Сейчас сюда придут люди королевы. Они не будут столь великодушны, как вы.
— Покинешь? — Джателла показала на заваленный обломками коридор, в котором не было прохода. — Как?
— Здесь есть другие двери, королева. Хороший вор всегда должен быть уверен, что для него есть путь к бегству, вдруг дела его будут складываться неблагоприятно. Пока вы с колдуном болтали, я обыскал комнату и нашел чистый коридор. Не беспокойтесь, путь к воротам я найду.
Он поклонился и направился к двери. Джателла сделала движение, как будто хотела остановить его. Роф предупреждающе поднял палец, улыбнувшись королеве.
— Останемся друзьями, королева. Вы и колдун мне нравитесь. Не злоупотребляйте моей лояльностью. Мне будет очень жаль, если придется убить вас.
— Мы можем преследовать тебя, бандит, — однако было очевидно, что Джателла сама не верит в эту возможность.
Роф посмотрел на Илиссу и Эрейзана. В его черных глазах появилась неожиданная теплота.
— Я думаю, что нет. Вы связаны с теми, кто нуждается в помощи. У вас не будет времени гоняться за мной. Врадуир бы бросил раненых замерзать и истекать кровью. Вы не бросите. А, колдун?
Тирус смущенно сказал:
— Ты хорошо читаешь мои мысли. Может я тоже в сердце бандит, как и ты.
Роф, побледнев, закричал:
— Никогда! Забудь о том, что я нанимал тебя. У нас с тобой больше нет никаких дел. Я не хочу больше связываться с колдунами, даже такими честными, как ты! Я пошел. Излечи эти укусы и…
Тирус не сделал ни одного движения, но разум и язык Рофа замерли. Немой и немыслящий, он стоял, как статуя, Джателла задумчиво на него посмотрела. Тирус ждал, зная, что она скажет, еще до того, как она заговорила.
— Тирус, он помог нам. И если он сказал правду, что мои люди живы…
— Я чувствую присутствие людей в цитадели, кроме нас, — сказал Тирус. — Роф знал, что они для Врадуира не имеют ценности, он не убивает просто так, а только за деньги.
— Его награда, — проговорила Джателла. — Заклинание?
— Оно ему не повредит, королева. Я только задержал его для вашего удовольствия, — сказал Тирус. — Он ваш подданный. Теперь королева сможет решить, заслуживает ли он награды или его следует наказать. Как преступника и предателя.
Со вздохом Джателла сказала:
— Пусть идет, Тирус. Он заработал награду и свободу. — Однако, она вздернула подбородок упрямым движением и добавила: — Но когда он в Куреде явится за наградой, предупреди его, что как и раньше, он будет прятаться от сыщиков, которые будут его ловить, как и раньше.
— Я не возлагаю особых надежд на твоих сыщиков, — сказал Тирус.
Вдруг они услышали какой-то звук, который, как показалось, был смехом Эрейзана. Тирус посмотрел на Эрейзана. Его голова лежала на коленях Илиссы и она нежно гладила его лоб, стараясь, чтобы он уснул. Было ясно, что Эрейзан слышал решение королевы и был доволен ее решением отпустить Рофа.
Молочная пленка покрыла глаза Рофа, когда Тирус обратился к нему:
— Слушай меня, Роф. У тебя в памяти останется только то, что я скажу. Ты пришел с нами в цитадель. Здесь была битва, и ты менял союзников несколько раз. В конце концов ты помог нам сокрушить Врадуира и за это получишь плату. Но ты никогда не видел изменения облика Эрейзана, в твоей памяти этого нет. И ты не помнишь о том, что отучилось с Илиссой. Эти воспоминания потеряны для тебя и никогда не возвратятся. Паутина, огонь и вода, закройте его память навечно. Пусть будет так.
Тирус кивнул и молочная пелена рассеялась, освободив язык и разум Рофа.
Испуганный Роф спрашивал, весь дрожа:
— Что… что ты сделал со мной?
— Я сделал так, чтобы ты уже не смог действовать, как наш враг. Мы все еще не доверяем тебе, — сказал небрежно Тирус. Роф прошелся руками по лицу и телу, чтобы убедиться, что на нем нет никаких волшебных цепей.
Не найдя ничего, он не знал, начинать ли ему вновь куражиться.
— Я цел?
Тирус залез в свой пакет и отрезал кусок сушеного корня. Он протянул его бандиту.
— Это тебя излечит. Все укусы и раны, нанесенные рабами Врадуира, затянутся.
— Но ничего тебе не поможет, если ты убил моих людей, — угрюмо сказала Джателла.
— Клянусь, что двое из них живы, — воскликнул Роф. — Клянусь дья… моей бородой. Богом Смерти и его цитаделью!
Тирус посмотрел в себя и сказал:
— Да, ты прав. Это единственная клятва, которую ты одержал.
Вдруг они услышали вдали голоса. Кто-то забарабанил в одну из дверей в эту комнату, но не в ту, которую указал Роф. Это были голоса людей, знакомых людей. Джателла бросилась к двери и стала искать какую-нибудь щель, крючок.
— Это вы, сэр Микит?
— Королева! Мы здесь! Утей и я! Мы спасем вас от колдуна!
Все расхохотались при этом запоздалом обещании. Роф с гордостью сказал:
— Ну видите, что я не солгал?
Он сунул в карман магическое лекарство Тируса и повернулся к той двери, которую от выбрал.
— Не пытайся взять ничего отсюда, — предупредил его Тирус. — Оставь все здесь. Все. И оставь нам лошадей, а то я тебя снова заколдую.
Роф сверкнул глазами в ответ на эту угрозу и рассмеялся.
— Охотно! Я всегда смогу украсть лошадей сколько угодно — нет! Купить, ведь королева мне заплатит золотом…
Тирус быстро прозондировал мозг бандита, пока тот ни о чем не подозревал. Колдовство было достаточно эффективно. Мозг крантинца был пуст от всего, что было связано с заклятием Эрейзана и изнасилованием Илиссы. В случае необходимости Тирус мог бы проделать такую же операцию с людьми Джателлы и с самой Илиссой, если бы она того пожелала. После этого все зло Врадуира полностью кончится. Все остатки его черной магии останутся здесь, в цитадели, вместе с самим колдуном.
Дверь вскоре подалась усилиям людей. Она была теперь закрыта только с помощью дерева и железа, колдовские замки исчезли вместе с тем, кто их ставил. Двери были просто дверьми.
Люди приветствовали Джателлу, наперебой описывали битву с бандитами и зверями Врадуира. Они с грустью поведали о смерти сержанта Нейра и солдат Риса и Ксана. Разбойники тоже все погибли. Тирус заметил, что имя Рофа не упоминалось. Очевидно, он действительно исчез, как только представилась возможность, и пустился один в поисках жертв и обещанной награды. Утей был ранен и потерял много крови от сильной раны. Микит тоже был изранен и покрыт запекшейся кровью. Он сожалел, что потерял меч в битве. Но они были живы, Роф не обманул.