Ола кривилась. Ей не нравились орки. И этот мальчик – а он был еще совсем юноша – тем более не нравился, хотя она и признавала, что он вежлив и разумен.
– Сестра, ты хвалишь меня как финики, – заявил Орр, сверкнув белыми зубами. – Купите финики – лучшие финики с деревьев, посаженных еще самим Ибрагимом! Как будто есть орки, произошедшие не от Ибрагима! Вот если бы ты предлагала финики с клубничной грядки, их бы купили куда охотнее. Сказала бы, что я внебрачный сын эльфийки – тогда, возможно, я годился бы в женихи?
– Тогда ты не смог бы стать вождем, – парировала Ола.
Ола молча сверкнула глазами.
– Послушай, – сказал Орр ей. – Я знаю, что не такого ты хотела мужа для своей дочери. Я знаю, что она слишком красивая для меня, слишком драгоценная для меня. Я не могу обещать, что сделаю её счастливой, я не Бог. Возможно, она полюбит красавца-эльфа и будет тосковать по нему. Разве я вправе указывать её сердцу? Я говорю тебе – давай составим договор. Сорок лет – за сорок лет я завоюю пустыню, а если не завоюю – то какой из меня вождь? Через сорок лет твоя дочь войдет в возраст – вы, эльфы, взрослеете поздно. А когда она подарит мне ребенка, я отпущу ее, если она захочет.
– Ты говоришь глупости, – резко ответила Ола. – Эльфы рожают детей только от любимых мужчин!
– Значит, мне надо очень постараться, чтобы она меня полюбила, – спокойно сказал орк. – Сорок лет, женщина.
– Ты заморочишь ей голову, – возразила Ола. – Если рядом с ней будет один мужчина – ты, что ей останется? Тем более, в юности, когда в голове только мечты о любви и разные романтические фантазии, и ни грамма здравого смысла?
– Говоришь по собственному опыту, женщина? – поинтересовался орк.
– Даже если и так?
– Жалеешь ли ты, что все в твоей жизни сложилось так, а не по-иному?
– Естественно! – резко ответила Ола. – Разве не плачу я по своим родным, вероломно убитым? О годах, проведенных в рабстве?
– О ребенке?
– Сола – это единственное, о чем я никогда не пожалею, – тихо сказала Ола.
– Даже если она нарожает с десяток орчат? – усмехнулся Орр.
– Даже если она ближайшие сорок лет проведет в твоей пещере, вождь, – сдалась Ола. – Но договор мы подпишем честь по чести.
– О-о-очень хорошо, – протянул орк. – А то знаю я вас, эльфов. Пообещаете, а потом скажете: я хозяин своего слова, захотел – слово дал, захотел – назад взял.
Ола усмехнулась криво и потребовала перо и бумагу.
– Вообще я бы предпочел, чтобы договор утвердил священнослужитель, – сказал, глядя в пространство, юный вождь, пока Орра-Ла посыпала бумагу песком. – Но в Цитадели сначала стреляют в орка, а лишь потом расспрашивают его о цели визита.
Я внимательно посмотрела на него и вдруг подумала, что старею. С каких это пор мне стали нравиться юноши? Да еще и другой расы? Но красивый же парнишка, сильный, умный. И, главное, светлый внутри.
– А не слышали ли вы о холере в человеческой деревне? – задумчиво спросила я. – Там должен быть Аарон.
– Кто такой Аарон? – полюбопытствовал Орр-Ваал.
– Целитель из рода Трилистников. Воин. Святой.
– Годится, – одобрил орк. – Вот берите договор и ищите его. Орра-Ла и Галла получат лучших лошадей и отряд воинов, а я с Олой и Солой проедусь по поселениям орков.
– Меня зовут Аврора, – поправила орка Ола. – А полное имя моей дочери Соломея.
***
Думаю, что караванщики сверх меры удивились, увидев ударный отряд орков, скачущий к ним во весь опор, так что пыль из-под копыт. Стражники мгновенно выхватили оружие, закрылись щитами, купцы запрыгнули под телеги.
– Ну, ну, не стоит так нервничать, – пробормотала Орра-Ла, возглавлявшая отряд. – Красивые мальчики.
И то верно. В десятке орков женщин было ровно половина. Все как на подбор, как сборная по плаванию – плечистые, высокие, подтянутые.
Двенадцать стражников против одиннадцати орков. Орки остановились ровной линией как вкопанные метрах в десяти от караванщиков, спрыгнули с лошадей, одновременно выхватили топоры и воткнули их в землю, а затем отступили на шаг. Словно диковинный танец. Очень впечатляет.
– Салям алейкум, гражданин начальник. Как это ни грустно – мы с миром, – заявила я. – Нам нужен Аарон, и мы даже не собираемся его убивать. Впрочем, если вы предпочтете оказать сопротивление, мы охотно доставим вам это удовольствие.