Видно было, что люди нервничают, волнуются. Привыкли жить в деревне, очень небогато, конечно, зато все знакомо. А тут – большой город, суета, другие люди. Аарон, в общем, отправился по своим священническим делам, а я от него по дороге сбежала.
Я взрослая женщина и могу делать все, что хочу. Даже заявиться к местному представителю Трибунала – городскому судье…
В самом деле, что они ко мне привязались?
Глава 23. Не судите, и не судимы будете
– Эльф? – удивленно спросил судья, пожилой мужчина с всклокоченными волосами. – Бросьте! Сходство, конечно, несомненно, но уши…
– Уши неправильные, – согласилась я. – Так получилось. Врачи в детстве постарались.
– Врачи? Не целители? – уточнил судья. – Я должен вам верить? Откуда я знаю, может быть у Вас в предках эльфы были…
Спасибо, что на «Вы», а не на «Эй, ты», господин судья. В самом деле, а вдруг я дочка гулящей женщины?
– То есть, в розыскных листах, или как у вас там запросы называются на тех, кто в поиск объявлен, нет женщины, похожей на эльфа, но с человеческими ушами? – поинтересовалась я.
– Запросы у нас официально никак не называются, – просветил меня судья. – А неофициально – черные метки. Как вы понимаете, те, кто попал в черный список Трибунала, редко выходят на своих ногах из наших подвалов. У нас, знаете ли, карательная организация.
– Святая инквизиция, – пробормотала я. – Какая прелесть!
Судья, прищурившись, смотрел на меня. Видимо, я все же вызывала доверие, поэтому он решил объясниться.
– Поймите, барышня, к Трибуналу обращаются либо эльфы, которые сами не могут и не желают связываться с преступниками, либо высшие власти, которые не в силах справится с проблемой сами. Обычные люди с Трибуналом не связываются, предпочитая действовать своими силами. Поэтому и получается, что Трибунал – не высший суд, как бывало раньше, а страшилка.
– Значит, если меня разыскивает трибунал, я априори считаюсь преступницей?
– На 99 процентов, – согласился судья.
– А один процент?
– А один процент – это тот случай, когда вы нужны непосредственно трибуналу. Как агент, например. Или хотят предложить должность. Но в таком случае не посылают псов-оборотней, знаете ли. Обычного гонца или агента.
Ага, значит, я все же в розыске.
– А вервольфы среди ваших агентов есть? – поинтересовалась я.
– А почему вас это интересует? – удивился судья.
– Потому что один из агентов, вервольф по имени Иен из клана Чернохвостых, привел меня в Цитадель. И пропал. А теперь меня преследуют погонщики с оборотнями и крылатые твари с ядовитыми зубами.
– Грызни, – кивнул судья. – В наших землях. Нехорошо. Вервольф, говорите? Вот что. Я бы и рад вам помочь, да не понимаю ситуации. Я могу направить Вас непосредственно в замок Трибунала, хоть это и запрещено. Согласны?
– Нет, конечно! Чтобы меня там без суда и следствия?
– Глупости! Я дам вам рекомендательные письма…
– Плевала я на ваши письма, – возмутилась я. – И ваши гарантии безопасности ничего не стоят, раз вы не въезжаете в ситуацию. У вас там в трибунале ерунда какая-то творится, а вы тут мне по ушам ездите. Разберитесь сначала у себя в монастыре. Уверена, кто-то из пенсионеров у вас интригу плетет с целью взобраться на вершину пищевой пирамиды и захватить мир, а вы прохлопали. Проверьте всех на полиграфе и дело с концом. Точно говорю – что-то неладно в датском королевстве.
Судья слушал мой бред с невозмутимым видом, а потом признался:
– Я не понимаю, на каком жаргоне вы говорите, хотя могу разговаривать и с ворами, и с матросами. Но мне кажется, что вы обвиняете одного из членов трибунала в измене? На каком основании?
– Мамой клянусь! – выкрикнула я. – Оборотни и погонщики, грызни бегают по вашим землям и никто ни сном, ни духом? Да ваш Трибунал должен на ушах стоять!
Когда я нервничаю, я перехожу иногда на уличный жаргон своей родины. На нем разговаривали все, даже президент. Нет, я вообще-то считаю себя интеллигентной женщиной, даже знаю, как слово «интеллигент» правильно пишется. Но, тысяча чертей, до чего тут все тормознутые! Разве можно всем безоглядно верить? Да если б русские всегда верили государству, давно бы ноги протянули. Все врут, все. Даже те, кто искренне уверен в своей правоте. Его просто дезинформировали. И чем выше положение человека, тем больше он врет, да-да. Крестьянину-то о чем врать? Что урожай маловат? Так тут вроде налогами не душат, все по-честному. Что с чужой женой не спал? Мораль не позволит. А сильные мира сего – врут, да еще как. Работа у них такая. Так что, господин судья, все врут, а вы просто не догоняете ситуации. Рассказала бы я вам, как правильно утюг использовать, да ваша нежная психика не выдержит.