– Самой тебе уже полтинник стукнул, – мстительно сказал Павел. – Ты жива еще, моя старушка?
– А мне почти сто восемьдесят, – мягко сказала Аврора. – Это имеет значение?
Павел в ужасе посмотрел на свою супругу, а я с удовольствием ткнула его в бок.
– Пашка, твоя жена в три раза старше тебя! Ты переплюнул даже Киркорова!
– Да пошла ты…
Лесник с интересом наблюдал за нами, а Аарон и Сёма старательно изображали пай-мальчиков, блестя глазами.
– Позволите отыграться? – предложил эльф. – Я уверен, что теперь, поняв правила…
Мы снова расселись на полу и раскинули карты. Таки-да! Этот еврейский эльф усвоил правила! Я, кстати, заметила, что он ловко извлек какую-то карту из «биты» и подмигнула Павлу. Впрочем, у Павла карта была в рукаве. Но увы, скандалу разразиться не пришлось.
– Что здесь происходит? – раздался женский голос, полный глубокого удивления.
Глава 28. Грешники
– Мать моя женщина, что же это такое, – притворно возмутился Павел, бросая карты. – А я чуть было не выиграл!
И ловко, движением рукава, смахнул часть карт.
– Аарон, господин Самуэль!
Вошедшая столь незаметно женщина была высока и красива, с холеным белым лицом. По ходу, я вообще здесь самый низкорослый эльф. У неё была сложная прическа, вся перевитая лентами и цепочками и обманчиво простое бледно-голубое платье, заставившее меня покрыться сыпью от зависти. Хочу, хочу, хочу!
– Еще раз спрашиваю, что происходит? – женщина глядела эльфов, как на школьников, застуканных с сигаретой за углом.
Кончики ушей всех трех эльфов чуть ли не дымились.
– Так точно, мэм! Карты, мэм! – бодро отрапортовал Павел, вытянувшись в струнку и отдав честь.
– Вольно, – неожиданно усмехнулась женщина и строго взглянула на Аарона.
– Ну мам, – сразу же скривился он. – Дед сам захотел с нами играть!
Мама? Дед? Ка-а-ак интересно! Я, прищурившись, поглядела на Аарона. Павел и Аврора тоже наградили его недобрыми взглядами.
– И какого мужского полового органа мы здесь три дня кисли, если он твой дед? – возмутился Пашка. – Нам что, делать больше нечего?
– Вы должны знать свое место, юное леди, – строго ответил старый эльф. – И мой внук тоже, особенно если в очередной раз ввязывается в скверные истории.
– Во-первых, я не юная и не леди, – нагло ответила я. – По людским меркам я вполне зрелая, самостоятельная женщина даже уже на пороге старости, а, замечу, воспитывалась я именно среди людей…
Так, а что я хотела сказать? Заразилась от этих маразматиков витиеватостью речи! Правильно Павел сказал, с кем поведешься…
– А во-вторых? – с любопытством взглянула на меня эльфийка.
– А во-вторых, мы прибыли сюда за помощью, и негоже нас мариновать, – ответила я.
– И что же вы хотите?
– Вообще, я хочу такое же платье, как у вас, – честно призналась я. – Но это не главное. Я хочу знать, кто я, почему меня преследуют и еще помочь Оле… в смысле, Авроре.
Тут взор женщины обратился на Аврору, которая третий день делала гладкую прическу, открывающую её длинные смуглые уши, а Аврора спокойно, даже холодно выдержала её взгляд.
– Ведьма! – спокойно констатировала старушка.
– Презумпция невиновности! – в тон ответила Аврора.
И слова-то какие знает! Наверное, Павел подсказал.
– И в чем же дело? – склонила голову набок эльфийка. – Чего ты хочешь, Аврора? Ребенок твой под присмотром, ты в эльфийских землях…
Это правда – Солу с радостью взяли на себя эльфийские девы, стайкой влетевшие в наш первый день пребывания в приемной беседке. И Аврора, и Аарон не увидели в этом ничего странного. Тем более, что с ней отправился в детские покои Геракл, не пожелавший оставить свою новую воспитанницу.
– Во-первых, я хочу помолиться на могилах своих родных, – ответила Аврора. – А во-вторых, я хочу, чтобы меня оставили в покое.
– И сняли все обвинения, – добавил Павел.
– А уж это будет решать совет, – ответила дама. – И ваша, Аврора, прапрабабушка в том числе. Я вот, например, вовсе не уверена, что вы та, за кого себя выдаете.
Аврора нахмурила брови озадаченно. Интересно, а как она докажет, что она – это она?
– И когда состоится этот совет? – спросил Аарон.
– Сегодня.
Да, удружили!
С нами никто так и не побеседовал. Ни Аврору, ни меня, ни, тем паче, Павла не пригласили. Аарона вызывали на совет как свидетеля. После этого он пришел странный и принес бутылку с алкогольным напитком, в котором Павел признал ром.