Приземлились мы на огромный утес над пропастью. Орки легко спустились со своего ящера, и на руках снесли нас с орчихой. Они были довольно бодры, несмотря на проледеневшую одежду. Нас и вещи занесли в небольшую пещерку, бросили на пол и завалились спать, не потрудившись даже развести огонь, чем с кряхтением занялась Орра.
– Дикари проклятые, – с ворчанием таскала она поленья. – Напились своего отвара колдовского и мнят себя героями. Без зелий-то, поди, и на дракона не полезут.
Я с изумлением смотрела на неё. Говорила она на общем языке ничуть не хуже эльфов, совсем не так, как в первый раз.
– Орра-Ла, – пораженно сказала я. – Ты так хорошо говоришь!
– А ты думала, я такая же дурочка, как эти? – усмехнулась орчиха. – Как бы не так. Я в Белорыбице школу с отличием закончила, да еще в университете училась на добыче полезных ископаемых. Не закончила, правда – все война это проклятая! Но если бы эти мордатые узнали, мне бы сразу жить надоело.
– А ты не боишься? – я осторожно кивнула на спящих.
– Да ну, – пожала плечами орчиха. – Они как мертвяки до утра – такое зелье. Зато днем они бесстрашные и неуязвимые воины. Хорошее, кстати, зелье, мы таким рожениц поим… Только что привыкание вызывает.
– Поэтому ты не пьешь?
– Ага, – кивнула орчиха. – Ты есть будешь?
Есть я буду. Да, и мясо холодное, и горький, с травами, хлеб. И даже воды из баклажки хлебну.
– Ты тогда мне сказала… – нерешительно начала я. – Что Аарон…
– Да, увы, – вздохнула орчиха. – Наши много уложили. Ты тоже пойми… Они же мужики… Они не сеют и не жнут, не выращивают овощи… Вот и лезут на тех, кто это делает. Мы, женщины, давно уже объединились и впряглись – и выживаем же как-то. И скот у нас есть, и финики, и кокосы, и бананы, да и злаки кое-где выращиваем, не везде же воды нет. А еще алмазные копи… Но мы же женщины, а что хорошего может быть от женщины? Нечистое существо, глупое и примитивное… рабыня…
– И вы миритесь? – возмущенно спросила я.
– Ага, щас! – весело ответила Орра. – Сначала, конечно, пришлось убеждать мужиков, что мы настолько нечисты, что нас нужно селить отдельно, а потом начали совершенствоваться. Самых умных девочек отправляем в школы, конечно, подальше от пустыни, да и мальчиков не всех отдаем. Никто же учет не ведет… Есть у нас в глубине пустыни скрытый город… Эх, эти молодчики раньше времени в войну полезли… У нас такой вождь растет, такой вождь! Мой брат, между прочим. Мальчишка – золото. Умница, каких мало, сильный, расчетливый, хитрый! С него должно было начаться объединение племен! А тут – война.
– Не боитесь, что ваш золотой мальчик вас кинет? – угрюмо поинтересовалась я. – Возьмет и ваш тайный город снесет до основания.
Орра пожала плечами.
– Может, и кинет, кто их знает. Да вроде не должен. Он же среди эльфов рос, мы его специально эльфам подкидывали. Ему пятнадцать стукнуло, когда они его отправили в пустыню к своим. Орки хоть и взрослеют чуть быстрей эльфов, все же в пятнадцать он еще ребенок был… Проблема только теперь ему жену найти. Оркские женщины ему не интересны, а эльфийка за него не пойдет. Разве что придется ему искать полукровку. Ведь по оркским обычаям вождем может стать только орк женатый.
– А помолвка годится? – поинтересовалась я.
– В принципе, да, – кивнула Орра. – А что, у тебя есть идеи?
Идеи у меня были. Но я не доверяла оркам, хоть жеенщина и произвела на меня впечатление. Да и все равно уже поздно…
– А вообще с чего орки решили на войну идти? – спросила я. – Ну ладно, были набеги, но Цитадель с успехом их отражала… Что такого случилось, что все как с цепи сорвались?
– Не знаю, – раздраженно ответила орчиха. – Они уж лет сто все собирались и собирались… Тренировались, оружие готовили, карты делали. Это уже как присказка была. Мы были уверены, что у них это уже привычка – собираться воевать. А они вдруг собрались кучей – и на Цитадель. Смели её с ходу, вот только как? Цитадель взять невозможно! Там же Князь Времени! Стоит ему пожелать – и время повернется вспять! И вдруг – Цитадель взята. Князь Времени… Они били его… плевали ему в лицо… глумились. Я была там. На следующий день. Мне надо было убедиться, что крики о великой победе – не ложь. Он был еще живой – избитый, изуродованный. Все тело его было – сплошная рана, руки и ноги переломаны, на лице живы лишь глаза. Но какие это были глаза! Они заглянули мне в душу. Я чувствовала себя так, как будто я кричу ему – ну что же ты, непобедимый! Что же твой Бог не спасет тебя… Бросаю в него камнями… А он видит меня насквозь… Эй, ты чего? Тебе плохо?