Ненавижу!
– Рад видеть Вас в добром здравии, – раздалось из дверей. – Признаться, стиль одежды, принятый в ваших землях, меня вдохновляет! Женщина в брюках – как это дерзко, ярко, эксцентрично! Сразу понятно, что она не просто покорная жена и мать, но воительница и госпожа, страстная любовница и ревнивая фурия в одном флаконе.
«Да чтоб ты сдох,» – подумала я, мгновенно устыдившись своего костюма.
– Напрасно Вы смущаетесь, дражайшая моя Галла, – продолжил темный властелин. – Женщины-орки ходят в брюках и не испытывают ни малейшей неловкости, а ведь им нельзя отказать в привлекательности! Да и эльфийки не всегда следуют указаниям традиций…
– Вообще-то платье – это не просто красивая одежда, но еще и мощное оружие, – задумчиво сказала я. – В нем так легко быть нежной, женственной и беспомощной.
– Я уже не в том возрасте, чтобы ценить инфантильность и застенчивость, – пожал плечами хозяин. – Надоели за десяток веков эти детские игры.
Эээ, батенька, да у вас мания величия вкупе с комплексом неполноценности относительно женского пола! Хотя какая в его возрасте полноценность…
Я прищурилась. Вообще-то разговаривать с ним было интересно – умный собеседник. Мне всегда доставляла удовольствие интеллектуальная беседа.
– А водка у вас есть? – с надеждой спросила я.
– А что это такое?
– А вы спросите у своего лечащего врача, – буркнула я. – Он специалист по этому делу. И по водке, и по травке…
– Зря ехидничаете, – усмехнулся мой собеседник. – В моем возрасте и с моим положением пластический хирург просто жизненно необходим.
– Ну-ну, – кивнула я. – Так он вам и сделает подтяжку лица и липосакцию консервным серебряным ножом под наркозом аля-сонная одурь.
Старик только улыбнулся загадочно.
Глава 43. Обитель зла
Антон. Светлый умный мальчик. Пластический хирург. Практически святой – во всяком случае, матери детей с «волчьей пастью» или «заячьей губой» готовы были на него молиться.. Операции детям он делал бесплатно. И очень просил не афишировать. У него в квартире были мешки яблок, картошки, вышитые скатерти, старинные иконы, мороженая рыба, персидские котята, глиняные свистульки, самодельные игрушки и горы прочей дребедени. Он потом носился с выпученными глазами, пристраивая всё это барахло. Его благодарили чем могли, чем были богаты – как бабушек-знахарок и прочих шарлатанов. Он хранил разве что детские рисунки. Иногда ему присылали приглашения на выступления деток, почти всегда – фотографии с празднований дней рождения. В такие дни у него светились глаза.
В других кругах его ценили не меньше, а уж оценивали куда как дороже. Операция у самого Антона Гольцберга многого стоила, наверное, потому, что своим пациенткам он говорил – мне плевать, что вы хотите, я сделаю так, как считаю нужным. Он мог создать из обычной женщины королеву красоты лишь слегка изменив разрез глаз или форму носа. А мог полностью перекроить лицо – это уж как повезет. Неудач у него в этой сфере медицины, пожалуй, не было. Операцию он делал только один раз. Если женщина приходила второй раз, то заносилась Антоном в список психически не уравновешенных особ и более пред его светлые очи не допускалась. Единственное исключение он сделал для молодой девушки, сильно обгоревшей на пожаре. Девочка была деревенская, вытаскивала братьев из горящего дома. Врачи, надо признать, сделали все возможное, максимально восстановив ей зрение, да и просто спасли ей жизнь. Абсолютно бесплатно. Ей не повезло – вспыхнули волосы и одеяло, которым она закрывала голову, сильно обгорели лицо и кисти рук. Зато она вытащила из огня четверых мальчишек и кошку. Антон прочитал об этой истории в газете и взялся вернуть девушке молодость и красоту. Девятнадцать пластических операций и полтора года реабилитации не сделали её красавицей с обложки журнала. Антон просто сделал её такой же, какой она была до. Разве что веснушки не вернулись. Обычная деревенская девочка шестнадцати лет, с обычными волосами цвета «мышиный хвост», курносая, глазастая – как сотни других старшеклассниц. Кто-то укорял Антона, что он не сделал ей красоту, кто-то соглашался, что так правильно, но все сходились в одном – он совершил чудо. Реабилитацию и медикаменты оплачивал Сергей. Мы были уверены, что у них с Антоном сложится любовь, но что-то не заладилось.