— Лучше бы послушать, — осторожно сказал я.
— Хочешь, расскажу про себя?
— Хочу.
— Город наш небольшой, там всегда были военные заводы. Не бойся, не «Маяк». Я — не радиоактивная.
Я улыбнулся, а девушка продолжала:
— Несколько лет назад я кончила Новосибирский университет. Угораздило же меня выбрать журналистику! За Новосибирск зацепиться мне не удалось, у нас в городе работы нигде нет, на пособии сидеть скучно, а тут предлагали работу в Цитадели. Я когда прочитала контракт, опешила. Если бы не сидела на стуле, села бы на пол. Но шеф показал мне на пункт, в котором говорилось о том, что я могу контракт разорвать в любое время и получить все, что уже заработала.
— Шеф — это Безымянный? — перебил я ее.
— Да, он сам с нами разговаривал, — ответила и продолжила свой рассказ, — Я решила посмотреть, что же это такое — работа здесь. И осталась.
— А это тяжело? — осторожно спросил я.
Она опять рассмеялась.
— Конечно, тяжело душещипательные разговоры вести с такими, как ты. А так… У меня рабочий день восьмичасовой, с трех до одиннадцати, а остальное время — могу делать что хочу.
— Учишься чему-нибудь?
— Мультики рисую.
— Как?
— Мы организовались через интернет.
— Твой компьютер подключен к интернету?
— Зато не подключен к местной сети. А когда отсюда уйду, у меня будет достаточно денег, чтобы организовать свою студию. Буду делать мультфильмы профессионально.
— Это сложно?
— Не очень. Персонажей делают другие люди, а я занимаюсь анимацией. В общем, так интересно и хорошо я никогда не жила. Даже и не думала, что так можно жить. А теперь расскажи о себе.
Я пожал плечами.
— У меня биография похожа. Кончил университет, только физфак. Когда закончил, учителем физики в школу идти не хотелось, хотя предлагали. С техникой всегда дружил, устроился в компьютерную фирму, занимался сборкой компьютеров, тестировал их. Тут жуки установили свое правление и начался кризис. Закрыли очень многие учреждения, наша фирма ориентировалась на околоправительственные центры и институты, поэтому разорилась. А я вернулся домой. Там работы тоже не было.
— А что ты остальное время делал? Чуть не десять лет прошло!
— Сначала дурью маялся, а потом в движение Сопротивления вступил.
— Это правда? — растерянно спросила она. — И ты воевал против Хозяев и Слуг?
— В основном, против СП, — улыбнулся я.
— И сам стрелял?
— Я был командиром партизанского отряда.
Она резко встала с дивана.
— Вон!
Я, не понимая, смотрел на нее.
— Я сказала, пошел вон! Убирайся!
Что мне оставалось делать? Я встал и молча вышел из комнаты. Дверь захлопнулась за мной с грохотом, издать который можно было только приложив немалую силу. В полном недоумении я пошел по коридору, зашел в лифт… Опомнился я только у дверей Безымянного. Позвонить ему и предупредить о своем приходе, разумеется, мне и в голову не пришло. Дверь в его комнату была не заперта. Я столбом простоял несколько секунд в приемной, когда он вышел из внутренней комнаты и присвистнул при виде меня.
— Во даешь! Как в анекдоте, ты что, реактивный? Ну-ка, рассказывай, как ты умудрился обернуться так быстро.
— Меня прогнали, — деревянным голосом ответил я.
Он, похоже, удивился не меньше меня.
— Выгнали? Как?
— Сказали «пошел вон».
Он посмотрел на меня с растерянным видом. Как это описать не знаю… Отсутствие глаз и немаловажной части лица делала понимание его эмоций затруднительным, но я каким-то образом догадался, что он растерян. Он же, в отличие от меня, опомнился очень быстро и поманил меня за собой. В молчании мы подошли к комнате 36. Дверь была заперта. Безымянный вытащил телефон, набрал номер и коротко сказал:
— Открой. Это я.
Почти сразу же ручка на двери повернулась, дверь открылась и девушка бросила на меня возмущенный взгляд:
— Побежал жаловаться?
— Я попросил его зайти ко мне сразу от Вас, — тон Безымянного был просто ледяным. Так он не разговаривал даже у нас в плену, — А сейчас, я хотел бы услышь причину нарушения Вами Вашего контракта.
— Он партизан!
— Да будь он хоть черт с копытами! Мне плевать, чем занимается курсант в свободное время, а тем более, чем он занимался до начала обучения. Пусть он был даже маньяком-убийцей. Какое тебе дело до этого? Сейчас перед тобой курсант. Я повторяю, курсант!
— Но, шеф, ведь Сопротивление — наши враги, а партизаны, которые убивают наших — худшие из них, — слабо пыталась оправдаться Света.