— Я бы хотел извиниться за ту безобразную сцену, участником которой тебе пришлось стать. Я поступил чересчур резко и жестко по отношению к тебе.
— Только ли ко мне? А она — уже и не человек?
Безымянный вздохнул.
— Когда ты берешь на себя обязательства, ты должен их исполнять. Если не хочешь — уходи, выбор всегда остается.
— Какой-то неполноценный это выбор. Или делаешь по-моему, или выметаешься — это и не выбор вовсе.
— А что ты хочешь? Не обладая всей полнотой информации, не научившись ее анализировать и делать правильные выводы, какое решение ты можешь принять?
— В любом случае, это будет решение мое — и только мое.
Безымянный опять ласково улыбнулся мне, как нашкодившему ребенку.
— И не стыдно тебе?
— Почему мне должно быть стыдно?!
— Это — разговор трудного подростка с родителями. Аргументация та же: «делаю что хочу, я взрослый, я сам все знаю».
— А Ваш подход тоже всем известен. Любой диктатор всегда знает, что другим лучше, а что хуже. Кто не понимает этого — есть лагеря для перевоспитания. Кто и после этого не поймет — дурную траву с поля вон! Так ведь?
Он кивнул.
— В какой-то мере ты и прав. Но мы всегда предлагаем и альтернативу. Если ты отказываешься жить по нашим правилам, то можешь уйти. Достигни высших уровней — сам будешь определять правила. Кто знает, может через десяток-другой лет ты или кто-нибудь, кто учится рядом с тобой, встанут на мое место. А пока… Знаешь, что меня взбесило тогда? Я несколько часов потратил, чтобы подобрать по генетическим картам наилучшую пару для тебя. И вдруг экзальтированная особа взбрыкивает, да еще и из-за пустяка. А ты тоже начал вести себя так же, ну я и сорвался.
Он показал на бутылки:
— Будешь?
— А что там?
— Хороший ром и хороший портвейн. Как у Ремарка в «Трех товарищах».
Я пожал плечами.
— Почему бы и нет?
Он легко выдернул пробки из бутылок, видимо, он уже вытаскивал их и вновь неглубоко воткнул. Я подставил два бокала, он аккуратно налил в них и того, и другого. Мы сели в кресла и Безымянный сказал:
— Хочу как следует поговорить с тобой, рассказать побольше о нас, о том, что мы делаем. Я как-то все забываю, что ты наполовину еще в лесу.
— В лесу?
— Ну да, в лесу, в своем партизанском отряде. И начну я с разговора о самостоятельном выборе жизненного пути. Слышал такой термин «нилоты»?
— Слышал. Это какие-то африканские народы, по-моему, кочевые.
— Да. Вот уже много столетий, даже тысячелетий они кочуют, вернее кочевали, по саваннам и полупустыням Африки. Не секрет, что пустыня Сахара так же столетиями росла. Это происходило, во многом, по вине нилотов. Сотни тысяч голов скота вытаптывали почву, превращая ее в пыль, козы съедали подчистую всю растительность вместе с корнями. Саванна постепенно превращалась в пустыню. Это было понятно их соседям — охотникам ндоробо, которые не пускали кочевников в немногие оазисы в горах. Ситуация усугублялась безвластием на большей части этих земель. Никому не было дела до кочевников, и они продолжали уничтожать свою землю. Я видел их стада своими глазами…
— Глазами? — мне стало так интересно, что я не выдержал и перебил его, — Это было до того, как Вам сменили глаза?
— Да, но и нынешние глаза я все равно называю глазами. Так вот, эти стада представляли собой самое жалкое зрелище, которое только можно вообразить. Представь себе этих коровенок и коз, тощих от недоедания, от постоянных кровопусканий. Ты ведь знаешь, что нилоты питались кровью скота?
— Знаю.
— Не лучше выглядели и лошади, и верблюды. Их кровь не пили, но с едой и у них все было не в порядке. Для нилотов скот — это капитал. Бессмысленно было предлагать им зарезать излишки скота и питаться мясом, это равнозначно предложению нам обогреваться, сжигая на костре бумажные деньги. А хозяева выглядели не лучше, чем скот. Голод был их обычным спутником, ежегодно сотни людей умирали от болезней, вызванных недоеданием, а рядом с умирающими мычали и блеяли сотни коров и коз. Жизнь людей, подчиненных служению скоту, была невыносимой. Дети-пастухи, забитые, запуганные, изможденные непосильной работой. Женщины, на плечи которых легли все заботы, включая строительство хижин из сушеного навоза. Вообрази только, сколько его нужно для строительства селения. Немногочисленные старейшины, озабоченные только одной проблемой: как бы успеть сделать достаточное количество детей, чтобы племя не вымерло. И молодые воины, не занимающиеся ничем, кроме краж скота у соседей и вооруженных стычек. Так было еще десять лет назад, пока я все не изменил.