— Как?
— Я подключил к этому делу всех жуков, прилетевших к нам. Были задействованы все легкие летательные аппараты. Мы уничтожили все стада, и не просто уничтожили, а начисто их сожгли. Пепел послужил хорошим удобрением для земли. Номадам, оставшимся без скота, мы предложили умереть от голода или делать так, как мы приказываем.
— Узнаю обычную Вашу манеру.
— А ты слушай дальше. Мы не предложили ничего плохого. Наше предложение было таким: мы перевозим всех бывших кочевников в места, благоприятные для земледелия, снабжаем необходимыми орудиями труда и семенами, обеспечиваем учителей и агрономов и кормим всех до первого урожая. Были и те, кто объявили о том, что они готовы умереть, но не подчиниться. Вожди и шаманы, для которых война была источником существования, воины, которым нужно было демонстрировать свою доблесть и самые старые старейшины, которых уже не пугала смерть, лишь бы традиции не нарушались. Почти все они, в конечном итоге, согласились на наше предложение, когда поняли, что иначе они умрут на самом деле. Детей мы отдали в школы, чтобы избавить их от работ. Женщин на все не хватало, и вчерашние воины-бездельники вынуждены были заняться делом. Сейчас эти люди живут намного лучше, чем раньше, а маленьким детям как страшные сказки рассказывают истории «о временах, когда племя кочевало по пустыне». И Сахара начала отступать! Каждый год несколько сотен метров полупустыни превращаются в саванну, а пустыни — в полупустыню. Я считаю это — лучшим делом в своей жизни. Проект Цитаделей я разрабатывал не один, нас было достаточно много, а перевод кочевников к оседлой жизни был целиком моим, от плана до реализации, и я горжусь им больше всего.
— Опять красивая картинка. А как насчет тех, предпочел погибнуть от голода. Их не жалко?
— Жалко. А тебе не жалко раскольников, которые шли на самосожжение, лишь бы им не мешали жить так, как они считали правильным? Мне раскольников жаль не меньше. Но что можно сделать с фанатиками? Подумай сначала о тех, кто вовремя был спасен после перехода к нормальной жизни. Врачи работали не покладая рук, лекарства уходили мешками. Знаешь сколько существует болезней, вызванных нехваткой витаминов и полезных веществ? У них были чуть ли не все из них. Я не позволил этим людям жить так, как привыкли. Я заставил их жить так, как считал нужным, и вот он результат — сотни жизней спасены, и пустыня отступает. Нельзя позволять людям, стоящим на низкой ступени развития, самим выбирать путь развития — они не готовы к этому. Они уже не живут инстинктами, как животные, но еще не живут разумом. Бессмысленные, с точки зрения любого разумного человека, обычаи и традиции держат их в тисках. Самые прочные оковы те, в которые ты заковываешь себя самостоятельно. Чтобы их разбить, нужен кто-то со стороны. Этим-то мы и занимаемся целенаправленно вот уже почти десяток лет.
— И много еще у вас таких свершений? — я старался быть как можно ироничнее, но он не обращал на это внимания.
— Да, много. Просто я после нилотов ничем подобным не занимался. Но если тебе интересно, могу рассказать о том, что сделали другие.
— Мне, действительно, интересно.
— В свое время колонизаторы загнали индейцев и австралоидов на земли, малопригодные для жизни. Австралийцам пришлось легче — их было меньше, белые были цивилизованнее, да, кроме того, привезли с собой кроликов. В Австралии нам почти не пришлось обустраивать жизнь аборигенов, а вот на территории бывших США и Канады, особенно США, работы было — невпроворот. В свое время я видел репортаж о посещении каким-то президентом резервации в пустыне, где он говорил о необходимости поисков работы через интернет. Но почему-то он не поинтересовался, есть ли там электричество и телефон. Я, например, не уверен. Так вот, все эти жуткие места исчезли. Наши коллеги с того континента поработали на славу. Они отобрали хорошие земли у многочисленных ранчо и построили хорошие поселки. Разумеется, они предусмотрели все, что входит в их американские представления о комфорте. Мне давали записи: видел бы ты сколько радости было у ребятишек и подростков!
— А недовольные были?
— Конечно!! Эти ранчо не приносили практического дохода, но принадлежали весьма известным людям. Они приезжали туда на пару недель в год, почувствовать себя «настоящими ковбоями». Представляешь, насколько они были недовольны?
— Нет, я имею в виду индейцев. Ведь были и такие, кто хотел остаться в родных местах?
Безымянный вздохнул.
— Опять ты за свое. Видел по телевизору бабушек из мертвых деревень? Те тоже плачут, мол, куда мы от родных могилок? Приходится говорить: поближе к живым родственникам. Говоришь им: поживите хоть под конец жизни достойно. Ведь заслужили же! А они по-прежнему: огород у нас, коровка. Гробят остатки здоровья, чтобы жить впроголодь. Из достижений цивилизации — одна «лампочка Ильича», как не со времен ли электрификации, да черно-белый телевизор, показывающий полтора канала, если у него настроение будет.