— Это начали объяснять еще Фурье и Сен-Симон. Уж если их особо-то не слушали, кто бы стал слушать нас, даже если мы и в хороших отношениях с инопланетянами? Сам подумай, отдали бы земные правители свою власть? Они же судят обо всех по себе, они начали бы доискиваться до скрытых мотивов и выгод в наших поступках. Да и как это могло произойти на практике? Посланник жуков вы ходит на трибуну ООН и говорит: «господа, не соизволите ли уйти отсюда, так как править должны вот эти вот хорошие люди»… Бред какой-то! Когда власть сращивается с бизнесом, отобрать ее можно только силой.
— Да силой… Сколько человек погибло во время этого «отнимания»? Это что, были только представители власти, сращенной с бизнесом?
— Чтобы было понятней, приведу одну аналогию. Представь себе горящий многоэтажный дом. Горят верхние этажи, тянет дымком. И вот ты, с пожарным шлангом в руках, подбегаешь к дому, а на первом этаже тебя встречает человек с ружьем в руках. Ты ему говоришь о пожаре, показываешь шланг, а он тебе говорит, что не позволит, потому что он только что сделал ремонт, а ты все зальешь водой и все испортишь. Да еще, вдобавок, созывает всех своих домочадцев, и те выскакивают вооруженные кто чем. И что делать? Уговаривать, пока не станет поздно? Да, я их понимаю. А вот простить — не могу.
— А как же «понять все — простить все»?
Он фыркнул.
— Ну да, кто-то был убежден, что глубоко проникнув в мотивы человека, ты невольно отождествишь себя с ним, а значит все ему простишь. Только закавыка то в том, что некоторые и себя простить не могут, не то, что других. Я, например, очень хорошо понимаю Муссолини с Гитлером. Но простить — увольте!
Я попытался вернуть разговор в прежнее русло.
— Но из-за подобного подхода вы получили Сопротивление! Это тысячи людей, с оружием выступающих против вас!
— Тысячи людей… Да не тысячи — десятки тысяч. Мы ничего не хотим делать, только терпим. Ты думаешь, справиться с Сопротивлением сложно? Вовсе нет. Обычные тоталитарные методы вполне могут изменить ситуацию. Выбросить десант из десяти тысяч жуков на город, выгнать всех жителей на улицы, пройтись с портативным детектором лжи, всех подозрительных задержать, допросить получше… Два-три дня — и все, город полностью зачищен. На самом-то деле Сопротивление — это наш будущий кадровый резерв. Пока число пришедших к нам ничтожно, но оно увеличивается. Со временем Сопротивление исчезнет совсем.
— А сколько человек погибнет к тому времени?
— Это та плата, которую человечество платит за века манипулирования, за добровольный отказ от идеи власти народа.
Я решительно помотал головой.
— Вот этого-то я понять не могу. А с демократией как быть?
Безымянный расхохотался.
— Неужели ты, действительно, считаешь, что власть народа и демократия — одно и то же?
— Но демократия переводится…
Безымянный не дал мне закончить.
— Слово «кварк» с немецкого языка переводится как «творог». Ты будешь утверждать, что протоны и нейтроны состоят из творога?
Он остановился, явно ожидая моего риторического «нет», но такого удовольствия я ему не доставил. Не дождавшись, он продолжил:
— Это один из распространенных стереотипов. Парламентско-президентская демократия — это не власть народа, а власть экономических кланов, сбившихся в партии — в лучшем случае. А в худшем — это сборище проходимцев всех мастей, знающих, что под громкие фразы легче всего воровать. Где-то с этим обстояло лучше, где-то хуже, но нигде не было хорошо. А все почему? Потому, что люди, в большинстве своем, не желают думать, не желают брать на себя ответственность. Гораздо проще сделать систему, позволяющую кланам захватить власть. Гораздо проще якобы выбрать «своего парня» или того кто «очень умно говорит». Сколько президентов «по суду» ты знаешь? А скольких людей опорочили, замолчали? Я уже не говорю про фальсификации запугивание, вранье! Нас, тех, кто знал, что надо делать, кто был готов взять всю ответственность на себя, была горстка. Теперь нас стало больше. Пройдут века — и такими станут все. А пока кому-то надо думать за тех, кто отказался от этого ненужного занятия. Ты, твои ребята, и все ваше Сопротивление думаете самостоятельно. И вы придете к нам, придете со временем. И если кто-то погибнет — что ж, человечество платило и гораздо больше за гораздо меньшее.
Он неожиданно встал и одной рукой ловко цапнул бутылки за горлышки.
— Думай! Пищу для размышления я тебе дал, теперь все — за тобой. И… Не сердись на меня.
Он быстро вышел, а я еще долго сидел за столом, пытаясь понять, что же мне делать дальше.