— С тобой все в порядке? — взволнованно спросил он.
— Все. Симода меня не съел.
— Это хорошо, — сейчас Безымянный не был расположен к шуткам, — он непредсказуем и очень опасен. Правда, причинив тебе вред, он бы точно подписал себе смертный приговор. Ты не зайдешь ко мне?
— Конечно.
Я сидел в кресле, а Безымянный, встав со своего привычного места, смешивал какие-то соки. Наконец, он добавил туда рома и протянул мне:
— Вот это мой специальный рецепт. Очень хорошо помогает после трудных ситуаций.
— Не было никаких трудных ситуаций, — я пожал плечами, — мы просто поговорили.
— А откуда я знаю, какая моча и в каком горшке ударит Рюсэю в голову?
Он решительным жестом вытащил из нагрудного кармана телефон, такой же как у меня, и набрал номер.
— Рюсэй, — такого жесткого и холодного голоса я еще не слышал, — за Артема Соколова ты мне ответишь жизнью. И я не шучу. На этот раз Совет узнает, когда все будет кончено. Я выдам тебя Сопротивлению. Ты обвинял меня в недостатке решимости? Так вот, стоит только волосу с головы Артема упасть по твоей вине, и я тебя сразу же уничтожу. И не надейся погибнуть в бою: и не таких, как ты, живыми брали.
Он выключил телефон и повернулся ко мне.
— Артем, этот предмет важен для тебя?
Я покачал головой.
— Он не рассказал ничего, что бы я не мог прочитать сам. А о ведении партизанской войны, что для меня важнее всего, я знаю намного больше его.
— Он сегодня же покинет Цитадель, и больше я его близко сюда не подпущу.
Я видел Безымянного разным: веселым, собранным, сдержанным, иронизирующим, даже растерянным. Но в такой холодной ярости я его еще не видел. Я поставил бокал на стол.
— Я никак не могу понять причины столь резкой Вашей реакции. Мы просто говорили. Он не угрожал мне, не сделал никаких попыток повредить мне физически.
— Мне лучше знать, в чем заключается вред, который он уже нанес тебе, — резко ответил Безымянный. — А еще больший ущерб он мог бы причинить, не останови я его вовремя.
— Вы хотите сказать, что простые разговоры с ним могут как-нибудь повлиять на меня? Могу заверить: у меня нет ничего общего с ним.
— Это хорошо. Я не могу допустить, чтобы этот мясник устраивал психологические атаки на моих учеников. Не затем я вложил в тебя столько времени и сил.
Я хмыкнул:
— «Мясник»… У вас, остальных, конечно, столько голов не наберется, но жизней вы тоже немало положили?
— Надо же, какие новости! Ну, и сколько же человек я положил?
— А сколько кочевников предпочли умереть, но не жить так, как Вы им приказали?
— Ах, вот ты о чем… У них ведь был выбор, не забывай. Ты можешь твердить, что это «плохой» выбор, но он был. Просто стоящие на низком уровне развития не могут сделать иной выбор: любой другой, а не жизнь или смерть, слишком сложен для них. Времена, когда вождь племени выбирался молчаливым консенсусом, когда люди добровольно подчинялись лучшим, давно прошли. Человек, находящийся в паутине нелепых обрядов и традиций не может сделать выбор осознанно. За него это делают прежние поколения. А вот выбор между жизнью и смертью — он понятен каждому. Вот пусть они и привыкают, что надо думать головой, а не «выбирать сердцем».
— И мы опять уперлись в проблему, что где-то существует некто, кто знает решение всех проблем и заставляет принимать эти решения под страхом смерти, — небрежно бросил я.
— Угу. А еще тебя возмущает то, что маленьким детям тираны-родители не дают спички и не разрешают им совать гвозди в розетку. Ты думаешь, что во младенчестве пребывают только примитивные племена? Если бы! Людям, вполне образованным, дали идею демократии. И во что они ее превратили?
Безымянный сел на своего любимого конька, и его надо было остановить, а то он мог говорить о недостатках государственных систем слишком долго. В очередной раз все мои доводы скользнули по нему, не задев его самого. Если Симода сравнивал его с болотом, то в моем воображении представал рыцарь, закованный в турнирные доспехи, которого я безуспешно пытался поразить тоненькой рапирой.
— Скажите, а где-нибудь вы терпели поражение в борьбе с традициями?
Как всегда, Безымянный ответил честно.
— Да. Есть такой остров — Мадагаскар. И живущие на нем верят, что духи их предков живут среди них и следят за ними. Многочисленные табу регулируют всю их жизнь, и бороться с ними обычными способами нельзя. Но мы нашли другой способ.