— Нам нужно о многом поговорить, Грейс, — сказал ей Бельтан и помрачнел. — Но лучше не делать этого здесь. Мы обсудим наши дела в более безопасном месте после того, как вы отдохнете и подкрепитесь.
И исчез вместе со своими людьми среди деревьев так же быстро и тихо, как они появились.
— Прошу вас, ваша светлость, — сказал рыжеволосый рыцарь, взяв за поводья Шандис. — Нам придется добираться до лагеря более длинной дорогой. По другой лошади не пройдут.
Еще два рыцаря подошли к Эйрин и Лирит. Все трое казались на удивление юными — Грейс не дала бы им больше двадцати пяти лет, — но она вспомнила, что в Орден, как правило, вступают молодые рыцари, не имеющие земельных наделов. Она подумала о Гарфе, но заставила себя прогнать грустные мысли прочь. В лесу и без того было слишком тихо и мрачно.
— Сэр Тарус, — обратился к рыцарю Дарж, который вместе с Меридаром замыкал отряд. — Вам что-нибудь известно о выжженной поляне в лесу?
— Лучше спросите сэра Бельтана, когда мы доберемся до лагеря, милорд, — ответил, оглянувшись, рыжеволосый рыцарь. — Он ее нашел.
— А что тут спрашивать? — едва слышно проговорила Эйрин. — Там все умерло.
Баронесса обхватила себя левой рукой, и Грейс закусила губу. Неужели Эйрин попыталась прикоснуться к Духу Природы на выжженной поляне?
Дарж посмотрел на нее, затем тяжело вздохнул.
— Нам не повезло, что мы столь неожиданно наткнулись на это место.
— Зато мы встретились с лордом Бельтаном, — своим мелодичным голосом напомнила ему Лирит. — И тут нам повезло, верно?
Дарж собрался ей что-то сказать, но не сумел найти подходящих слов. На губах Лирит появилась улыбка, и Грейс поняла, что тоже улыбается. Только Лирит может шутить в таком месте. И снова Грейс порадовалась, что колдунья рядом.
Им повезло, что рыцари указывали дорогу, потому что, даже если бы Грейс проехала совсем рядом с лагерем, она бы его не заметила. Тарус остановился около густых зарослей деревьев с серебристыми стволами, которые показались Грейс ничем не примечательными, затем засунул пальцы в рот и тихонько свистнул.
Из теней выступили два рыцаря и замерли в золотых лучах солнца. Грейс не смогла сдержать изумленного восклицания. Они прятались всего в пяти шагах от тропинки, но она их не видела. Зелено-коричневые плащи сливались с окружающим пейзажем, хотя Грейс все-таки сумела заметить отблески солнечных лучей на оружии. Рыцари отсалютовали Тарусу, прижав сжатую в кулак руку к груди, и тот ответил на их приветствие.
— Вас ждут, — сказал один из рыцарей. Тарус посмотрел на Грейс.
— Ваша светлость, наше путешествие подошло к концу.
Они проехали под сплетенными ветвями деревьев, образующими естественную зеленую арку, и только тогда Грейс заметила достаточно широкую дорогу, ведущую через лес, и услышала плеск воды, бьющей о камень. Неожиданно тишину разорвало звонкое пение рожка, и Грейс вздрогнула, а Тарус весело заулыбался, продемонстрировав кривые, но безупречно белые зубы.
— Добро пожаловать в нашу скромную крепость, миледи.
Грейс передала ему Тиру, затем, спрыгнув на землю, принялась оглядываться по сторонам. Они оказались в небольшой долине, где деревья росли не так густо, а маленький ручей пенистым потоком облизывал плоские камни. На земле стояло несколько палаток, но внимание Грейс привлекли кроны деревьев. Тира высвободилась из сильных рук Таруса, который ее не удерживал, и сделала несколько шагов вперед.
Примерно в двадцати футах над землей между деревьями протянулись построенные из веревок и деревянных досок переходы. К стволам были приколочены лестницы, которые вели к небольшим сооружениям на толстых ветках. Грейс собралась спросить, что это такое, но заметила, что к ним направляется Бельтан.
— Вот вы где, леди Грейс.
Бельтан улыбался, и Грейс в очередной раз поразилась тому, как меняется его лицо, когда он улыбается. В отличие от дяди, короля Бореаса, природа не наградила Бельтана привлекательной внешностью. Он был высоким, но тощим, с длинными, почти белыми волосами, редеющими на макушке. На широком простом лице красовались не слишком густые желтоватые усы и маленькие зеленые глаза. Однако когда Бельтан улыбался, казалось, будто его озаряет внутренний свет, открывая миру его красоту и благородство.
Хорошо, что он улыбается. В Кейлавере было время, когда он постоянно ходил мрачным, и никто не мог вывести его из состояния тоскливой задумчивости.
— Я уже подумал, что сэр Тарус вас потерял.