— У кого-нибудь еще есть машины? — спрашивает Брианна.
Коул переводит взгляд на нее.
— Они все еще где-то есть. В основном брошенные и сломанные. Раньше я иногда видел людей за рулем, но сейчас здесь почти нет бензина. Возможно, нам повезет, но не рассчитывайте на это.
— Я на это и не рассчитывала. Просто интересно. Было бы здорово.
Я с трудом могу вспомнить, каково это — ездить в машине. В последний раз мне было пятнадцать, когда я это делала.
Я так и не научилась водить машину.
— Если бы здесь имелась хорошая река, мы могли бы построить плот, — лениво говорю я.
— Это неплохая идея. Но реки в основном текут не в ту сторону.
Я смеюсь.
— О. Верно. Что ж, ничего хорошего из этого не выйдет. Думаю, нам придется всю дорогу идти пешком.
— Выбирать не приходится.
Мы смотрим друг на друга поверх огня. Нам больше нечего сказать. Коул, очевидно, не хочет делиться с нами чем-либо о себе или своей жизни, а мы с Брианной и так знаем о жизни друг друга.
В конце концов, мы с Брианной сворачиваемся калачиком на земле рядом друг с другом и засыпаем.
Если Коул вообще спит, то я еще не видела его спящим.
***
На следующее утро он угрюм, в основном ворчит в ответ на наши попытки завязать разговор и огрызается на меня, когда я задаю слишком много вопросов.
Он идет впереди нас, когда мы отправляемся в путь.
Брианна поворачивается ко мне.
— Он действует мне на нервы.
— Мне тоже. Но он помогает нам. Думаю, мы можем с этим смириться.
— Но нужно ли это нам? Здесь никого нет. Мы можем ходить сами по себе так же легко, как и с ним.
— Он подстрелил нам того кролика прошлым вечером.
— Верно. Но, вероятно, мы могли бы справиться сами.
— Возможно. Но почему мы должны это делать?
Она качает головой и смотрит прямо перед собой, туда, где видна спина Коула. У него широкие плечи, а посередине футболки проступило пятно пота.
— Я ему не доверяю.
Я перевожу взгляд на ее лицо, и у меня внутри все сжимается.
— Почему? Он что-то сделал?
— Нет. Я просто не доверяю ему. Не знаю почему.
— О, — я задумываюсь на минуту. — А я доверяю.
— Я знаю, что доверяешь. Не понимаю почему.
— Я тоже не понимаю. Наверное, это инстинкт.
— Да. Обычно инстинкты — это хорошо, но иногда другие вещи могут их испортить.
Я хмурюсь.
— Например, что?
— Например, если ты думаешь, что парень привлекательный. Это всегда портит хорошие инстинкты.
Мои щеки слегка краснеют, и я хмурюсь.
— Я не считаю его привлекательным, Брианна.
— Разве?
— Не думаю. Ну то есть, я думаю, он по-своему красив, но я не… Я не… заинтересована в нем.
— Разве? — теперь она пристально смотрит на меня.
— Нет! Почему ты так думаешь? И я ему тоже не нравлюсь.
— Я в этом не уверена.
— Серьезно. Он едва ли думает обо мне как о женщине.
— Ты так считаешь? — ее брови скептически приподнимаются.
— Да. Я обещаю. Он никогда ничего не предпринимал и даже не смотрел на меня с вожделением.
Она смеется над этим и протягивает руку, чтобы поправить мою шапочку.
— Я не уверена, что ты вообще узнаешь мужчину, который смотрит на тебя с вожделением.
— Эй! Я больше не ребенок, ты же знаешь.
— Я знаю, что ты не ребенок. Но у тебя не так много опыта общения с мужчинами, и то, что у тебя есть, немного… искаженное. Может быть, сейчас ему не нужно твое тело, но он тебя замечает. Он видит тебя. Ты замечаешь это так же хорошо, как и я. Но это не значит, что ты можешь по-настоящему понять его, и это не значит, что ему можно доверять.
Я сглатываю, потому что она облекла в слова правду, которая уже несколько дней крутилась у меня внутри, но я не могла ее сформулировать.
— Я… Я не знаю.
Она кладет руку мне на плечо и останавливает меня, поворачивая так, чтобы мы были лицом друг к другу.
— Послушай меня, Дел. Я знаю. Этот мужчина не монстр. Не такой, как многие другие, с кем мы сталкивались. Но он из тех, кто уходит. У него есть какая-то миссия, и она движет им. Для него это самое важное. Мы не являемся его приоритетом и никогда им не будем. Пожалуйста, не доверяй ему.
Я снова с трудом сглатываю и киваю, временно потеряв дар речи. Затем я, наконец, говорю:
— Хорошо. Я верю тебе. Но разве мы не можем хотя бы… разве мы не можем использовать его? Раз уж он хочет нам помочь, не должны ли мы позволить ему это?
Она медленно кивает.
— Да. Да, мы можем это сделать. Только, пожалуйста, не обижайся и не удивляйся, когда он уйдет.
— Хорошо.
Я говорю это, чтобы закончить разговор, потому что сейчас я встревожена и расстроена.