Я уже готова сдаться, измученная и испытывающая отвращение, когда вижу еще один пластиковый контейнер, почти полностью погруженный в грязь. В таких контейнерах чаще всего находятся вещи, которые уцелели.
Чтобы убрать обломки, требуется немало усилий, но в конце концов я открываю контейнер настолько, чтобы снять крышку.
Я удивленно смотрю на то, что внутри.
Консервы. Суп. Овощи. Бобовые. Большинство банок все еще целы, даже этикетки можно прочесть.
Консервы — это единственный вид пищи, у которого есть шанс сохраниться так долго, и в прошлом почти никому не приходило в голову хранить их в пластиковых контейнерах.
Я ни за что не смогу выкопать весь контейнер, чтобы дотащить его обратно до лодки, поэтому я беру столько банок, сколько может поместиться в моей сумке, переношу их на лодку, а затем возвращаюсь за новыми.
Я уже почти добралась до лодки во второй раз, когда лямка моей сумки соскальзывает с плеча. Она падает, и банки высыпаются на грязную землю.
Я наклоняюсь, чтобы поднять их, проклиная лишнюю работу, и тут внезапно ощущаю чье-то присутствие.
Человек. Мужчина. Стоящий прямо передо мной. Должно быть, он двигался как тень, раз я не заметила его раньше.
Я медленно выпрямляюсь, протягивая руку к ножу.
У него есть оружие — пистолет в руке и винтовка за спиной, так что мой маленький нож не будет иметь значения.
Он крупный. Высокий и мускулистый. У него бритая голова — видна лишь темная щетина на макушке — и странные серебристые глаза, как у волка. Его нельзя назвать красивым, но от него исходит сила. Мощь. Агрессия.
Даже без оружия у меня не было бы ни единого шанса выстоять против этого человека.
И вот я здесь. Совершенно одна. Уязвимая. С запасом консервов, за которые в наши дни люди готовы убить.
Его взгляд скользит вверх и вниз по моему телу. Оценивая, а не восхищаясь. Мое тело едва заметно под мешковатой одеждой, да и в любом случае тут нечем восхищаться.
Мужчина не шевелит ни единой частью тела, кроме глаз. Он осматривает меня, а затем и упавшую на землю еду.
Во мне просыпается инстинкт самосохранения. В моем положении бежать всегда безопаснее, чем драться. Я поднимаю обе руки в универсальном жесте капитуляции и начинаю медленно отступать.
Он может взять еду. Я не собираюсь бороться за эти банки, поскольку мы и так уже долгое время питаемся только рыбой.
Но этот мужчина суров. В его большом, крепком теле нет мягкости, как и в точеных чертах лица. На нем камуфляжные штаны — выцветшие и истончившиеся от долгого ношения — и серая футболка со следами пота на животе и подмышках. На шее у него цепочка с солдатскими жетонами, а на правой стороне шеи видна часть шрама.
За годы, прошедшие после Падения, я поняла одну вещь.
Многие мужчины готовы убивать или нападать просто потому, что они могут. Для этого не нужна причина.
Этот человек может быть одним из таких.
Он не двигается и не реагирует, когда я отхожу от него, и это приносит облегчение. Кажется, я не могу отвести глаз от этого яростного, молчаливого взгляда, продолжая медленно отступать назад.
Через минуту я убеждаюсь, что он не собирается нападать на меня, каким бы опасным он ни был.
Не знаю, почему я в этом уверена, но это так.
Я не успеваю отойти далеко, как слышу вдалеке мужские голоса. Несколько. Громкие. Грубые.
Ахнув, я резко поворачиваю голову в сторону шума. Прошло много времени с тех пор, как я слышала чьи-либо голоса, кроме нашей маленькой группы.
Мой взгляд возвращается к мужчине.
— Уходи, — бормочет он низким и властным голосом. — Сейчас же.
Ему не нужно повторять дважды. Я слышу настойчивость в его тоне, и все мои инстинкты в любом случае взывают ко мне. Развернувшись на пятках, я пускаюсь бежать и не останавливаюсь, пока не добегаю до своей лодки.
Я забираюсь в лодку и отталкиваю, отплывая от берега так быстро, как только могу, когда в поле зрения появляются другие мужчины. Они все еще на расстоянии. Они выглядят так же. Закаленные наемники. Не из тех, с кем женщина хотела бы столкнуться.
Я уже в воде, когда остальные добираются до первого мужчины. Я никогда не могла хорошо видеть вещи вдалеке, поэтому могу лишь смутно различать их фигуры. Похоже, они разговаривают. Возможно, смотрят в мою сторону. Но это не имеет значения.
Первый мужчина не причинил мне вреда, а теперь я слишком далеко, чтобы другие могли до меня добраться.
***
Когда я возвращаюсь, уже близится вечер, и Брианна ждет меня у лодок. Она неодобрительно хмурится, хватаясь за причальный трос, но выглядит менее раздраженной, когда я показываю ей свой улов.