Если банда направляется к определенному месту назначения, оно может охраняться даже лучше, чем их лагеря.
Возможно, у нас с самого начала никогда не было ни единого шанса.
На четвертый вечер, после того как мы разбиваем лагерь на ночь, я чувствую себя усталой и встревоженной. Я пытаюсь поддерживать непринужденную беседу, пока Коул жарит белку, которую ему удалось убить, и мы кипятим воду, чтобы наполнить наши бутылки.
Но сидя в темноте у небольшого костра, я продолжаю представлять Брианну. Что она сейчас делает? Что с ней происходит? Что она вынуждена пережить, чтобы оставаться в живых?
Мне так больно, что приходится отвернуться, чтобы не заплакать. Я отвожу взгляд в сторону, чтобы Коул не увидел.
— Прекрати, — бормочет он.
Я моргаю и отворачиваюсь.
— Что?
— Прекрати воображать это. От этого никакого прока.
— С чего ты взял, будто знаешь, что творится у меня в голове? — я задаю этот вопрос, потому что перечить ему проще, чем расстраиваться из-за Брианны.
— Не говори глупостей. Конечно, я знаю, что творится у тебя в голове. Ты самый жизнерадостный человек, которого я когда-либо встречал. Что еще могло заставить тебя так съежиться?
От этих слов я по-настоящему ломаюсь. Мои плечи вздрагивают, а лицо драматично искажается в попытке сдержать рыдания.
Коул издает хриплый горловой звук и обхватывает меня рукой, притягивая к себе. Я плачу в его футболку всего несколько секунд, прежде чем мне удается взять себя в руки.
Я пытаюсь отстраниться, но он не позволяет мне. Его рука не отпускает. Поэтому я прижимаюсь к его груди, иногда всхлипывая, когда эмоции переполняют меня, и принимаю утешение, которое он мне предлагает.
— Мы должны вернуть ее, Коул. Что нам делать? — спрашиваю я наконец.
— Не знаю. Я все еще думаю. У меня пока нет никаких идей, но я их придумаю. Я обещаю.
Я отстраняюсь от него ровно настолько, чтобы увидеть его лицо. Его глаза. Они абсолютно серьезные. Напряженные. Он не шутит.
— Я продолжаю думать о том, через что ей приходится проходить…
— Я же просил тебя прекратить это.
— Я не могу контролировать то, что происходит у меня в голове.
— Ты можешь контролировать это хотя бы частично. Подумай о чем-нибудь другом. Не продолжай думать об этом по кругу, слетать с катушек, когда это лишь причиняет тебе боль.
Я с трудом сглатываю, стараясь сделать так, как он предлагает. Очистить мой разум от всех этих мрачных, бесполезных видений Брианны. Когда я пытаюсь выпрямиться, Коул притягивает меня к себе, и я каким-то образом заваливаюсь, а моя голова ложится на его колени.
Я не должна была этого допускать. Это кажется неуместным. Но он начинает нежно гладить меня по волосам, и я чувствую себя лучше, чем когда-либо за долгое время.
Поэтому я меняю позу, чтобы чувствовать себя более комфортно, и остаюсь в этом положении.
— Мы не можем продолжать в том же духе, — шепчу я. — Вечно гоняемся за ними, но так ничего и не добиваемся. Мы не можем продолжать в том же духе.
— Я знаю, — Коул накручивает мои спутанные волосы на пальцы. Сегодня вечером я расплела свои косички, чтобы причесаться.
— Это ничего не дает, только делает нас несчастными.
— Это я тоже знаю.
— Так жить нельзя.
Его рука все еще в моих волосах. Его голос становится тише. Мягче.
— И это я знаю.
Я поворачиваю голову, чтобы снова взглянуть ему в лицо.
— Вот как ты жил все это время? Бесконечно гонялся за своим братом, но так ничего и не добивался?
На мгновение мне кажется, что Коул не собирается отвечать. Затем:
— Да. Все было именно так. Только я был один.
Я качаю головой. Облизываю губы. Размышляю, прежде чем отвечать.
— Ты когда-нибудь думал о том, чтобы… заняться чем-нибудь другим?
— Ты имеешь в виду, отказаться от моего брата?
— Д-да.
— Я все время думаю об этом, — его пальцы снова запутываются в моих волосах. Он сжимает их в кулаке. Держит, а не тянет. — Постоянно.
— Так почему же…
— Как, черт возьми, я могу просто остановиться? Прошли годы, и я пожертвовал всем ради этого поиска. Я отдал… всё. Включая все надежды, которые у меня когда-либо были на отношения с тобой. Я пожертвовал всем. Как, черт возьми, я могу просто оставить это сейчас?
Я задыхаюсь от серьезности этих слов. Глубокие эмоции, которые я слышу в них, несмотря на их спокойствие.
— Я… Я правда не знаю. Но если ты в конце концов не положишь этому конец, тебе также придется пожертвовать ради этого остатком своей жизни.
— Знаю, — Коул хрипло вздыхает. Прислоняется головой к стволу дерева. Он все еще сжимает в кулаке мои волосы. — Но я не знаю, смогу ли. Ты бы смогла отказаться? От своей сестры? Ты бы смогла когда-нибудь отказаться?