На следующее утро мы снова встаем рано. Ждем, пока они уйдут. Но и в это утро они не уходят.
Мы понятия не имеем, что происходит и почему они застряли тут.
По нашим предположениям, у них закончился бензин. Прошли годы с момента Падения, прошли годы с тех пор, как производился какой-либо бензин. Большая часть того, что сохранилось до удара астероида, уже использована или уничтожена.
Заправить автомобили топливом практически невозможно.
Трудно сказать, что это значит для нас и для Брианны, но, по крайней мере, это прервало цикл последних нескольких дней. Если банда застряла тут, то, возможно, их распорядок изменится. Возможно, у нас наконец появится возможность найти и спасти Брианну.
На второе утро мы несколько часов бродим по окрестностям и, когда это ничего не дало, возвращаемся в неглубокую пещеру, где мы разбили лагерь.
На самом деле это не пещера. Скорее небольшая вмятина в скалах. Но, по крайней мере, здесь больше укрытия, чем на деревьях.
— Давай отдохнем несколько часов, — говорит Коул, — раз уж там ничего не происходит. Затем вернемся и посмотрим, что происходит. Скоро что-то должно случится.
— Должно быть. Это сводит меня с ума.
— Я знаю. Меня тоже. Но постарайся немного отдохнуть. Ты не высыпаешься по ночам.
— Я сплю больше, чем ты.
— Значит, я тоже отдохну.
— Нет, ты не отдохнешь. Ты все время будешь бодрствовать и стоять на страже, как обычно, — в моем тоне скорее обреченность, чем обида. Я оставила попытки заставить его спать больше пары часов каждую ночь.
— Я отдохну.
— Конечно, отдохнешь, — я устраиваюсь поудобнее на земле. День теплый, так что мне не нужно укрываться. Одеяло я использую вместо подушки.
Я довольно быстро засыпаю, а когда просыпаюсь, то совершенно дезориентирована.
Я моргаю и потираю лицо, инстинктивно ища Коула поблизости.
Отыскав его, я замираю. Он спит, прислонившись к каменной стене и положив руку на винтовку. Он явно намеревался оставаться на страже, но вместо этого заснул.
Я не двигаюсь. Не издаю ни звука. Не хочу его будить.
Я никогда раньше не видела его спящим.
Его тело такое же большое, как и прежде. От ширины его плеч и скульптурных очертаний рук захватывает дух. Но во сне он выглядит как-то мягче. Его темные волосы на предплечьях взъерошены. Шрам пересекает его левую бровь, и еще один тянется по всей длине правой руки.
Того, что у него на руке, не было, когда я знала его два года назад. Интересно, как он его получил.
На его футболке спереди и под мышками пятна пота. На щеке пятно грязи. Он бреется довольно регулярно — и голову, и подбородок — но сегодня утром он не брился, и это заметно.
Когда я смотрю на него, у меня внизу живота скручивается что-то сильное — теплое, ноющее и собственническое.
Не знаю, как долго я бы просидела там неподвижно, просто наблюдая за ним, но через несколько минут Коул просыпается. Я замечаю, как напрягается его тело еще до того, как он открывает глаза.
Его взгляд безошибочно останавливается на мне.
— Ты в порядке? — хрипит он.
— Я в порядке.
— Что-то происходит?
— Нет. Ты спал.
— Я просто закрыл глаза на несколько минут, — он выпрямляется, сразу же становясь самим собой. Со всей силой, напряжением и настороженностью, которые всегда были присущи ему.
— Конечно, именно так.
Он фыркает, и его губы приподнимаются в мимолетной полуулыбке.
Я не могу не улыбнуться в ответ.
— Ты уверена, что с тобой все в порядке?
— Да. А что? — я сажусь и приглаживаю волосы, все мои нервные окончания до сих пор гудят от моей реакции на него ранее.
— Не знаю. С тобой что-то происходит. Не следовало засыпать. Такое чувство, что я что-то пропустил, — он пристально смотрит на меня, изучая каждую черточку моего лица и тела.
Я уверена, что выражение моего лица нейтральное. Ничем не выдает моих чувств.
Но Коул, внезапно втянув вдох, хрипло бормочет:
— Ты возбуждена.
— Я н…
— Почему ты мне лжешь?
— Потому что мои чувства — не твое дело. Если я хочу сохранить безразличный вид, то тебе следует подыграть.
— Зачем мне это делать? — теперь его глаза потеплели. Я сразу же замечаю перемену.
— Потому что так будет вежливо. Ты не должен просто так заявлять, что кто-то другой возбужден.
— Так ты признаешь это?
— Перестань дразниться.
— Дразниться? Детка, ты серьезно? Единственная причина, по которой я не приставал к тебе каждый час — это потому, что ты сказала мне, что не хочешь этого. Если ты когда-нибудь передумаешь… — его глаза сверкают. У меня перехватывает дыхание.