Коул не хвастается. Просто излагает основные факты. И я по опыту знаю, что то, что он говорит — чистая правда.
— По крайней мере, теперь у нас есть хоть какая-то надежда. Больше, чем было раньше.
Он кивает.
— Это все равно потребует большой удачи, но у нас есть шанс. Она сказала, что они уезжают ни свет ни заря, так что нам придется встать еще раньше, чтобы мы могли дождаться их отъезда. Тебе следует лечь спать пораньше.
— Я не чувствую себя очень уставшей. Я слишком взволнована. У нас осталось немного вяленого мяса, если ты проголодался.
— Я в порядке. Нам лучше отложить его на завтра, так как я не знаю, будет ли у меня время поохотиться.
Мне это кажется логичным. Я иду к ручью, чтобы по возможности помыться. Коул наблюдает за мной, и по какой-то причине, когда я тру лицо, руки и ноги, это кажется намного сексуальнее, чем следовало бы, поскольку я знаю, что он смотрит на меня.
Я остаюсь в майке и трусиках, пока Коул моется сам. Он возвращается от ручья в одних поношенных боксерах. Его взгляд останавливается на моем лице.
— Ты не собираешься спать?
— Я же сказала тебе, что не устала.
Это не совсем так. Я вымотана после стольких дней в дороге. Но сейчас мне не хочется спать.
Его глаза слегка прищуриваются.
— Хочешь еще потрахаться?
Я не могу удержаться от смешка из-за его тона.
— Я бы не отказалась.
— Я подумал, что у тебя может все болеть.
— Немного побаливает. Но не настолько, чтобы создать проблему. Если ты не в настроении, ничего страшного…
— Ты шутишь? Ты думаешь, я не в настроении трахнуть тебя?
— Я не знаю. Столько всего происходит, так что я бы не хотела предполагать…
Я не успеваю закончить фразу до конца, как Коул хватает меня, поднимая на ноги, и притягивает для глубокого поцелуя. Он целует меня, как изголодавшийся мужчина — жестко, жадно и требовательно. У меня перехватывает дыхание. Я дрожу от желания.
Моя беспомощная реакция только усиливается, когда он, наконец, прерывает поцелуй, снимает с меня майку, наклоняется, чтобы слегка подразнить мою грудь, а затем опускается передо мной на колени. Он раздвигает мои ноги и подается вперед, даря мне удовольствие руками и ртом, пока я не кончаю так сильно, что чуть не теряю равновесие.
Затем Коул встает, ставит меня на четвереньки на расстеленном одеяле и берет сзади, трахая меня жесткими, тугими толчками, от которых трясутся мои волосы, грудь, все мое тело.
Я кончаю снова, и мне приходится заглушить крик разрядки своим предплечьем, после чего Коул резко вытаскивает и сжимает свой член, кончая мне на ягодицы.
Мы оба падаем на одеяло в темноте, и он прижимает меня к себе. Теперь мое тело удовлетворено, и я, наконец, начинаю засыпать.
— Это было… — я не уверена, как закончить предложение, поэтому не договариваю.
— Ага, — хрипит он, как будто я закончила его мысль.
— Может, нам не стоит так трахаться?
— Почему нет?
— Не знаю. Мы в опасной ситуации. Вопрос жизни и смерти. Это немного отвлекает, не так ли? Может, нам стоит подождать?
Коул обнимает меня сзади. Нежно поглаживает мой живот.
— Я все время держал глаза открытыми.
Я хихикаю.
— Может, это и не самое безопасное место, но мне на самом деле наплевать. Мы не знаем, что может случиться. Если мы можем что-то получить сейчас, сегодня вечером, мы должны этим воспользоваться. Потому что, возможно, завтра солнце не взойдет.
Я долго об этом думаю. Затем наконец киваю и поднимаю его ладонь, чтобы поцеловать тыльную сторону.
— Ты прав. Сегодня мы сделаем все, что сможем, а о завтрашнем дне позаботимся завтра.
***
На следующее утро мы просыпаемся, когда еще темно, и занимаем позицию, чтобы наблюдать за лагерем. Сразу после восхода солнца четверо мужчин и Брианна садятся в джип и отправляются в путь по шоссе, по которому они ехали раньше.
Так что все в порядке. Если они будут придерживаться той же дороги, нам будет намного легче следить за ними. Мы отправляемся в путь довольно быстрым шагом, двигаясь в том же направлении.
Очевидно, они быстро скрываются из виду. Они на машине, а мы пешком. Но мы больше ничего не можем сделать. Остается только надеяться, что они в конце концов остановятся или у них закончится бензин.
Мы идем все утро и полдня, останавливаясь лишь ненадолго, чтобы перевести дух и попить воды. День выдается тяжелым, полным разочарований, и мы так и не видим джип.
Они могли свернуть с дороги, а мы бы об этом и не узнали.