Через несколько минут я слышу приглушенный выстрел, и он возвращается с опоссумом.
Не самое мое любимое мясо, но все же лучше, чем совсем ничего.
Пока он снимает шкурку и режет мясо на полоски, чтобы нанизать на шампуры и поджарить на огне, я наливаю в котелок воды и кипячу, даю ей остыть, а потом наполняю наши бутылки водой.
Поскольку вечер теплый, я сидела на своей толстовке, а не надевала ее, но встав, я замечаю, какая она отвратительно грязная. Возможно, это из-за того, что я вчера видела, как Брианна стирала одежду, но у меня внезапно возникает желание заняться своей.
Я ношу эти вещи уже несколько дней. Они в плохом состоянии.
— Думаю, мне нужно прополоскать свои вещи, — говорю я Коулу. — Они довольно мерзкие.
— Хорошо, — он собирает окровавленный остов опоссума. Он всегда уносит такое подальше от нашего лагеря, чтобы не привлекать хищников. — Если хочешь все постирать, можешь надеть одну из моих запасных футболок.
Я оглядываю себя, так как его взгляд прикован к моей груди. Затем замечаю, что моя майка, которая изначально была белой, настолько грязная, что ее цвет варьируется от бежевого до грязно-коричневого.
— Возможно, я так и сделаю. Спасибо.
Коул исчезает, чтобы избавиться от тушки, а я роюсь в его рюкзаке, пока не нахожу серую футболку, которую он на днях постирал. Я бы не назвала ее чистой, но она лучше, чем та, что сейчас на мне. Я снимаю джинсы, майку и трусики и натягиваю вместо них футболку.
Конечно, она мне великовата и свисает почти до колен. Поскольку я собираюсь стирать свою одежду, я беру всю запасную одежду Коула — у него в рюкзаке две пары трусов, три футболки и вторая пара камуфляжных штанов — и решаю их тоже постирать.
Все, что у меня есть — это кусок мыла Коула, поэтому я пользуюсь им экономно, удаляя большую часть грязи и используя воду и речные камни, чтобы справиться с основной очисткой.
Когда Коул возвращается, я успеваю постирать только два предмета одежды.
Он не замечает сразу. Он немного потягивается, вытягивает руки, а затем прислоняется к дереву, чтобы размять спину. Затем снимает майку без рукавов, которую носил последние два дня, и подходит поближе ко мне, чтобы умыться в реке.
Протягивая ему мыло, я беру его майку, чтобы добавить к своей стопке.
Это привлекает его внимание. Коул замирает, разглядывая футболку в моих руках, а затем и другую одежду в стопке.
— Что ты делаешь? — грубовато спрашивает он.
— Я стираю одежду.
— Ты стираешь мою?
— Да. Я занялась своими вещами, поэтому решила, что могу заняться и твоим тоже.
Коул не просто удивлен. Он выглядит раздраженным.
— Зачем?
— Зачем? — я хмуро смотрю на него. Какого черта он так смотрит? — А почему я не должна этого делать?
— Потому что я могу сделать это сам.
— Я знаю, что ты можешь это сделать. Но я пыталась быть полезной.
— Мне не нужна помощь. Я сам могу разобраться со своим дерьмом.
Я тоже начинаю раздражаться. В чем, черт возьми, его проблема? Неужели он действительно настолько не желает принять от меня простой акт доброты?
— Я знаю. Но мне не сложно. Я же все равно стираю.
Коул наклоняется и отделяет свою одежду от моей.
— Ты не обязана, бл*дь, стирать мою одежду. Я не хочу, чтобы ты делала подобную херню. Я не такой, как те бл*дские ублюдки, у которых твоя сестра.
То, что он выругался трижды за один комментарий, свидетельствует о его душевном состоянии. Но я внезапно понимаю, почему он так расстроился.
— Коул, я знаю это, — я протягиваю руку, хватаю его за подбородок и наклоняю его вниз, заставляя посмотреть на меня. — Я знаю, что ты не такой, как они. Я просто помогаю тебе, потому что хочу этого. А не потому, что думаю, что ты когда-нибудь потребуешь этого от меня.
С минуту он тяжело дышит через нос.
— Я не они, — бормочет он наконец. — Я часто вел себя как придурок, но я не они.
— Я знаю! Я поняла это, когда впервые увидела тебя на пляже два года назад. Я знаю, что ты не такой, как они. Вот почему я хочу тебе помочь, — я снова осторожно забираю одежду из его рук и складываю ее в свою стопку. — Ты помогаешь мне выжить, Коул. Ты столько раз спасал мне жизнь, что я уже сбилась со счета. Ты отложил свою миссию, чтобы помочь мне.
Его лицо слегка искажается.
— Дел.
Я продолжаю.
— Но все не обязательно должно быть так, где ты помогаешь, а я для тебя ничего не делаю. Я тоже могу тебе помочь. По крайней мере, немного. Я хочу помочь.
— Ты мне ничего не должна. Ничего.
— Это не транзакция. Это не потому, что я тебе что-то должна. Это потому, что мы… мы партнеры.