Его лицо меняется. Смягчается почти незаметно.
— Мы партнеры, не так ли?
Я сглатываю.
— Ну, то есть, да. На данный момент. Я не говорю, что это постоянная ситуация, но сейчас мы партнеры. Так что мы можем помогать друг другу и принимать помощь, не испытывая при этом чувства долга, — затем я с легкой улыбкой добавляю: — Я не пытаюсь играть роль твоей жены или что-то в этом роде. Мне просто нравится что-то для тебя делать.
Коул отводит взгляд. Его щеки слегка краснеют. Я вдруг понимаю, что он стесняется. Возможно, даже смущен. Все, что ему удается сказать — это: «Спасибо».
Я прячу улыбку, опускаясь на колени и снова начиная стирать одежду.
***
На следующее утро мои джинсы все еще немного влажные, но остальная одежда сухая. Мы встаем за час до рассвета, съедаем остатки опоссума и отправляемся обратно по шоссе, надеясь как можно скорее сократить расстояние между нами и ими.
Я уже несколько дней нахожусь в адреналиновом режиме, почти не уставая, независимо от того, как далеко нам пришлось идти и как сильно я не выспалась. Но, должно быть, сейчас это начинает проходить, потому что с каждым утром я становлюсь все более измотанной, мое тело тяжелеет, а разум затуманивается с течением времени.
Мне очень хочется лечь прямо на дороге, свернуться калачиком и закрыть глаза. Но я не могу. Брианна в беде. Я нужна ей. У нее больше никого нет.
Поэтому я продолжаю. И когда Коул спрашивает, не нужен ли мне перерыв, я отвечаю отрицательно. Я не хочу тратить время впустую.
Только что перевалило за полдень, солнце ярко и жарко светит в зените, когда Коул говорит:
— Я могу понести тебя на спине, если хочешь.
Я давлюсь испуганным смехом.
— Я не собираюсь ехать на твоей спине! Я в порядке.
— Разве? Ты выглядишь так, будто вот-вот упадешь.
— Я не собираюсь падать. Честно говоря, сегодня я чувствую себя немного разбитой, но я справляюсь. Не хочу останавливаться.
— Я не говорил, что мы должны останавливаться. Предложил понести тебя. Ты такая крошечная, что это не стало бы проблемой.
Я прищуриваюсь.
— Я не такая уж крошечная.
— Нет, именно такая, — уголки его рта приподнимаются в самой очаровательной улыбке.
Я краснею и изо всех сил стараюсь не растаять внутри.
— Что ж, я ценю твой порыв. Если дела пойдут совсем плохо, я, возможно, воспользуюсь твоим предложением, но я еще не готова.
— Хорошо.
Теперь мы остановились. Я переминаюсь с ноги на ногу и смотрю в землю.
— Почему ты так на меня смотришь?
— Как — так?
— Как будто… Как будто…
Как будто я — самое дорогое, что есть в его мире.
— Как будто ты собираешься поцеловать меня или что-то в этом роде.
Коул усмехается и протягивает руку, чтобы взять меня за подбородок.
— Может быть, я так и сделаю.
Я задерживаю дыхание. Желая этого. Ожидая этого. Но легкое движение на дороге отвлекает меня.
Я ахаю. Замираю.
Коул реагирует быстрее. Он достает из рюкзака винтовку и прицеливается, одновременно толкая меня себе за спину.
На дороге мы видим одинокого путника. Насколько я могу судить, это мужчина. Он тащит за собой ручную тележку. Высокая, худощавая фигура. Длинные волосы отливают золотом на солнце. В свободной руке у него пистолет.
Он целится в Коула, который целится в него.
Он не из тех парней, у которых Брианна. Я могу сказать это сразу, даже на расстоянии. У него просто нет этого грубого, преступного вида.
Но это не значит, что он безопасен.
— Я просто проходил мимо, — кричит он, как только оказывается в пределах слышимости. — У меня к вам никаких претензий.
У него легкий английский акцент, который в данном контексте, в этом мире, просто поражает. В течение многих лет я не слышала ничего, кроме манеры речи, которую можно было бы встретить в Вирджинии. Южный акцент, или акцент гор Аппалачи, или что-то вроде нейтрального американского английского, на котором разговариваем мы с Брианной.
Но не такое произношение, напоминающее героя британского детектива, который моя мама любила смотреть по телевизору.
Англии больше не существует. Ее стер с лица земли астероид.
Это странно неуместно. Я смотрю на него и забываю нервничать.
Коул не произносит ни слова и не опускает винтовку. Я, наконец, нахожу в себе силы сказать:
— Мы тоже просто проходим мимо.
Он уже почти добрался до нас. Они с Коулом все еще целятся друг в друга.
Этот мужчина невероятно красив. Не грубый, манящий и сексуальный, как Коул. Он классически красив, как кинозвезда старых времен. Его одежда такая же поношенная и грязная, как и у всех остальных — джинсы и темная футболка Хенли, — но ему каким-то образом удается выглядеть в ней гармонично. У него пугающе яркие зеленые глаза. Ему нужно побриться. Его волосы явно давно не мылись шампунем.