Он смотрит на меня. Не отвечает.
— Да, спасибо, — добавляет Брианна. Она переводит взгляд с меня на Коула, и ее брови сходятся на переносице. Я не уверена, что именно она видит, но она придвигается ближе к нему. — Если ты хочешь что-то взамен, я могу тебя трахнуть. Если ты заинтересован.
Она говорит это предельно ясно. Без колебаний. Никаких интонаций. Именно так она всегда помогала нам справляться с опасными обстоятельствами и корыстными мужчинами. Лучше предложить это добровольно, чем заставлять их брать это силой. Она всегда так говорила.
И я понимаю, что ее беспокоило. Ей не нравилось, как Коул смотрел на меня. Я не вижу на его лице ни намека на вожделение или восхищение. Несмотря на то, что мне двадцать лет — возраст, в котором я могу быть сексуальной партнершей по обоюдному согласию — я совершенно уверена, что он едва ли видит во мне женщину. Но он смотрел на меня, был сосредоточен на мне, а она всегда пыталась защитить меня от мужчин.
Поэтому она встает в промежутке между нами. Ради меня. Заслоняет меня своим телом от любой возможной опасности.
Это трогает меня, хотя и заставляет нервничать. Потому что она явно не может прочитать Коула так же хорошо, как я.
Он будет оскорблен ее предложением.
Я не ошибаюсь. Его губы изгибаются, и он откидывается назад.
— Не надо так, — резко говорит он.
Она хмурится и отстраняется.
— Прости, если я сделала что-то не так. Я просто предложила.
— Я таким не занимаюсь.
Ее губы приоткрываются.
— Сексом не занимаешься?
— Не пользуюсь преимуществом. Я не трахаюсь в качестве платы.
— О. Хорошо, — она встречается со мной взглядом, явно сбитая с толку, но не обеспокоенная таким неожиданным поворотом событий. — Если передумаешь, дай мне знать. Дел под запретом.
— Брианна, ты не обязана…
— Нет, обязана! — она прищуривается, глядя на меня. — Обязана. Нам приходилось мириться со всевозможными ужасными вещами, чтобы выжить, но я не собираюсь мириться с этим. Никто тебя не тронет, — она поворачивается к молчаливо задумчивому Коулу. — Если ты хочешь с кем-то потрахаться, можешь взять меня. Дел под запретом.
— Понял, — почти рычит мужчина. Он не сердится из-за границ, которые она устанавливает. Он оскорблен подтекстом.
— Он не хочет меня трахать, — тихо говорю я.
— Может быть. А может, и хочет. Я просто устанавливаю основные правила.
— Мы действительно ценим твою помощь, — говорю я ему. Уверена, он не обидится настолько, что бросит нас сейчас.
— Я отведу вас в более безопасное место, чем это, — бормочет он без тени улыбки на своем суровом лице. Я еще не видела, чтобы он улыбался.
Теперь я тоже понимаю, о чем он говорит. Он не предлагает стать нашим другом, партнером или постоянным защитником. Он отведет нас куда-нибудь, где сможет высадить, не испытывая чувства вины за то, что оставил нас умирать. А потом отправится своим путем.
Каким бы ни был этот путь.
Это нормально.
Он ничем не отличается от всех, с кем мы сталкивались за те годы, что были предоставлены сами себе. Избегайте людей, которые могут представлять для вас опасность, и обращайтесь к тем, кто может помочь. Это единственный способ выжить в этой жизни.
Прямо сейчас нам нужен Коул. Он — единственное, что обеспечивает нам безопасность. Поэтому мы можем оставаться с ним, пока не доберемся до места, где сможем чувствовать себя в безопасности без него.
Если такое место еще существует.
Глава 2
Я сплю лучше, чем ожидала — несколько часов не открывая глаз. Когда я наконец просыпаюсь, уже почти рассвело. Небо на горизонте начинает светлеть, видимое через широкий проем в церкви, где раньше были двойные двери, но еще оно недостаточно светлое, чтобы разбудить меня. Я не уверена, что именно меня разбудило.
Я сажусь, немедленно оценивая состояние Брианны, которая все еще крепко спит на полу рядом со мной. Однако Коула нигде не видно. Более тщательно осматривая темную комнату, я не нахожу его следов.
Даже его рюкзак исчез.
Дерьмо. Может быть, он ушел ночью. Он покончил с нами, но не хотел говорить это прямо.
Я вскакиваю на ноги и выхожу на улицу, чтобы обойти церковь по периметру.
Если Коул ушел, значит, он ушел. Я ничего не могу с этим поделать.
Мы справимся сами. Мы уже справлялись раньше.
Просто с ним было намного безопаснее.
Я обхожу церковь и почти добираюсь до двери, когда из-за леса с одной стороны здания выходит фигура.
Коул. Такой же большой, суровый и грозный, каким был вчера. Все в той же одежде.