Именно это выражение лица больше, чем что-либо другое, наводит меня на мысль. Я сажусь и опускаю его на землю, забираясь на него сверху и обхватывая его бедра своими ногами.
Он смотрит на меня снизу вверх. Все еще улыбающийся. Все еще дикий.
Все еще немного самодовольный.
— Не выгляди таким довольным собой, — говорю я ему.
— Почему, черт возьми, нет?
На самом деле у меня нет ответа на этот вопрос.
— Честно говоря, я не уверена. Просто люди не должны быть такими самоуверенными.
Коул посмеивается над этими словами и притягивает мою голову к себе, чтобы поцеловать. Это так сладко, что я отвлекаюсь на пару минут, но потом вспоминаю о своей идее. Я начинаю покрывать поцелуями его тело, уделяя много внимания груди, прежде чем опуститься ниже, к упругому животу. Я целую его пресс. Слегка прикусываю его бок. Затем начинаю расстегивать верхнюю пуговицу его брюк.
— Что ты там делаешь, детка?
— А ты как думаешь?
Его глаза горящие. Дикие.
— Ты уверена? Я давненько не принимал душ.
Я хихикаю.
— Знаю. Я тоже, и ты, кажется, не возражал. Ты помылся раньше. Я видела.
— Не то же самое.
— Теперь уже все не то же самое. Все не так, как было раньше. Возможно, мы оба грязные, потные, измученные и в опасности, но это не отменяет того, как сильно мы в этом нуждаемся, — я запускаю руку в его трусы и беру его член в руку. — Может быть, именно из-за этого мы нуждаемся в этом еще больше.
— Может быть, и так, — хрипит он, закрывая глаза, когда я начинаю сжимать его. Он приподнимает бедра, чтобы спустить штаны и боксеры еще ниже. Затем запускает пальцы в мои волосы, когда я опускаю голову.
Я пробую лизнуть его ствол. Коул издает хриплый звук. Затем я поднимаю его член и обхватываю его ртом, посасывая головку.
Он непроизвольно вскидывает бедра.
— Бл*дь. Извини за это.
— Все в порядке, — я улыбаюсь, нависая над его эрекцией. — Только не заставляй меня давиться. Я в этом не эксперт.
— А ощущается… — он охает и резко поворачивает голову набок, и его глаза снова закрываются, когда я снова посасываю его. — Как будто ты настоящий эксперт.
Это подбадривает меня. Я продолжаю сосать, задавая довольно быстрый ритм, который соответствует легкому давлению его пальцев на мою голову.
От него сильно пахнет, но это естественный, знакомый запах, который я знаю до глубины души. Запах Коула. И он не вызывает у меня отвращения. Как раз наоборот, как ни безумно это признавать.
Он пахнет так, словно он мой.
Вскоре Коул уже охает и покачивает бедрами в такт моему ритму. Время от времени бормоча что-то ободряющее.
— Бл*дь, детка. Именно так. Такой горячий маленький ротик. Моя девочка.
Затем его руки сжимаются в моих волосах, и он издает сдавленный стон, который звучит так, словно он выплескивает все свое глубокое, сдерживаемое напряжение.
Он приподнимает мою голову, кончая несколькими струями мне на грудь.
Когда он, наконец, открывает глаза, мы довольно долго смотрим друг на друга, громко дыша. Затем он хватает меня и переворачивает, снова оказываясь на мне сверху.
Коул прижимается губами к моим губам и снова наваливается всем своим весом. Целует меня глубоко и жадно.
Я целую его в ответ, предлагая ему все, что у меня есть, почему-то зная, что этого достаточно. Это именно то, чего он хочет.
В чем нуждается.
Его эрекция немного ослабла после кульминации, но так и не прошла полностью. Вскоре он снова возбужден, и его член зажат между нашими телами.
Проходит много времени, прежде чем Коул приподнимается и устраивается у меня между ног. Он скользит внутрь меня. Помогает обхватить его ногами за талию. Затем трахает меня в быстром, напряженном ритме, который сотрясает наши тела.
Кажется, я снова кончаю. Я не могу сказать наверняка. Все это так невероятно приятно — так правильно, глубоко и необходимо — что я не могу отличить оргазм от всего остального. Но я хнычу и издаю беспомощные всхлипывающие звуки, а Коул охает как животное.
Он едва успевает выйти, чтобы кончить мне на живот с очередным хриплым стоном.
После этого мы падаем вместе, сплетаясь клубком горячей плоти и цепляющихся конечностей. Его лицо оказывается в изгибе моей шеи. Он несколько раз неуклюже целует меня туда, затем, наконец, поднимается.
Я улыбаюсь ему. Становится темнее, потому что огонь костра гаснет.
Коул улыбается в ответ такой улыбкой, какой я никогда у него не видела. Совершенно искренней.
На мгновение мне кажется, что он что-то скажет. Что-то, что я хочу услышать. Но вместо этого он бормочет: