— Я обманул твое доверие, — Коул делает странный судорожный вдох. — И это худшее, что я когда-либо делал.
— Да, — соглашаюсь я, поскольку он говорит правду. — Но ты любишь своего брата. Я понимаю, почему ты поступил так, как поступил. Он для тебя важнее всего.
— Важнее ли?
Это меня так удивляет, что я переворачиваюсь на спину, чтобы посмотреть ему в лицо. Коул такой же невозмутимый, как и всегда. Ничего не выдает лицом. Но в то же время это разбивает сердце.
— Он всегда был твоим приоритетом, — с трудом выговариваю я.
— Да. Но должен ли он быть моим приоритетом? Я продолжаю думать о том, что ты сказала ранее. О том, что его собственный выбор привел его туда, где он есть. Я виню себя в том, что с ним случилось, но это не только моя вина.
— Нет, не только твоя. В конечном счете, он сам отвечает за свой выбор. Возможно, ты мог бы поступить лучше. Иногда мы все могли бы поступить лучше. Но он не твоя ноша, — я прочищаю горло, пытаясь сформулировать именно то, что хочу сказать. — Он явно этого не хочет. Если бы он этого хотел, то не продолжал принимать решения, которые принимает сейчас. И если ты не примешь это, ты всегда будешь как Каин, проклятый и бесконечно блуждающий, чтобы заплатить за свои грехи.
Коул сухо фыркает.
— Именно так я себя и чувствую. В точности как Каин.
— Но это проклятие не от Бога. Ты сам его на себя накладываешь, — я испытываю облегчение, когда вижу, как он кивает. Кажется, он понимает, что я пытаюсь сказать. И он согласен. И ему нужно это услышать. И ему нужно разрешение отпустить. — Он не твоя ноша, Коул. Ты не можешь продолжать пытаться нести его на себе.
Его челюсти напрягаются. Он отводит взгляд.
— А ты?
— Что я?
— Ты моя ноша?
Мое сердце разрывается на части, отчаянно трепеща. Мне требуется несколько секунд, чтобы сделать глубокий вдох. Наконец, я шепчу:
— Ты этого хочешь?
Я жду. И продолжаю ждать. Пока Коул, наконец, не наклоняется и не запечатлевает поцелуй на моих волосах.
— Я не уверен, что мне дозволено то, чего я хочу.
Это ответ. Просто не тот, которого я хочу.
Все в порядке.
Может, я и хочу этого, но мне не нужно, чтобы он нес меня как ношу. Я научилась нести себя сама.
В конечном счете, мы все вынуждены так делать.
***
Мы отдыхаем несколько часов. Ну, я отдыхаю, а Коул бодрствует, чтобы наблюдать и хмуриться. Когда мы возвращаемся в лагерь, на улице кромешная тьма, а луну и звезды заслоняет слой облаков.
Коул говорит, что это хорошо. Темнота может только помочь нам. Но это нервирует — идти по миру, погруженному в кромешную тьму, где только голубоватый искусственный свет фонарика Коула рассеивает неумолимый мрак.
В любое другое время я бы испугалась того, что может скрываться там, в темноте, но сейчас все мое внимание сосредоточено на том, что ждет нас, когда мы доберемся до места назначения.
Мы должны вернуть Брианну. Или погибнуть, пытаясь это сделать.
Так или иначе, к этому все и сводится.
Коул тоже рискует своей жизнью.
Всего пару недель назад я верила, что он — не более чем мое прошлое. Теперь он делает это ради меня.
И самое смешное, что я никогда не сомневалась в его желании и способности спасти меня, даже если это подвергнет опасности его собственное тело. Он доказывал это снова и снова. В самый первый раз, когда я его увидела, он велел мне бежать, вместо того чтобы передать меня своим попутчикам, которые использовали бы меня до тех пор, пока от меня ничего не осталось бы.
Всего пару часов назад он спросил, принадлежу ли я ему. Хочу ли я быть его ношей.
Я принадлежала ему с самого начала, но я никогда по-настоящему не знала, может ли он быть моим.
Мы добираемся до окраины лагеря раньше, чем я ожидала. Коул отводит меня в укрытие за густой листвой, отвлекая от тревожных размышлений.
— Они не спят, — говорю я, прищурившись и вглядываясь вниз по склону. — У костра сидят двое.
Мы ожидали, что костер к этому времени уже потухнет и те двое, которые не стоят на страже, будут спать в палатке. Но я отчетливо вижу две фигуры, болтающиеся рядом, в то время как двое других, должно быть, стоят на страже.
— Это не те парни, — бормочет Коул и кивает направо. — Там вторая палатка. Пришел кто-то новенький.
— Черт, — я выдыхаю это слово вместе со вздохом. — Сколько их?
— Не знаю. Во второй палатке поместились бы как минимум четверо, плюс двое у костра. Они могли даже выставить больше охранников.
— Что нам делать?