— Это было бы здорово, — вздыхает Брианна. — Мы долгое время были заперты на побережье, и там нет никакого настоящего сообщества.
— Знаю.
Я хмуро смотрю на Коула.
— Почему ты раньше не ушел в глубь материка? Зачем бродить по побережью? Уверен, ты найдешь лучшую жизнь там, где больше людей.
Он ничего не делает, только пристально смотрит на меня.
Я корчу гримасу.
— Почему ты раньше был с этими парнями? С теми, что напали на нас? Они, кажется, не в твоем вкусе. Ты сказал, что какое-то время шел одной дорогой с ними. Что это была за дорога?
Ответа по-прежнему нет.
— Почему ты молчишь? Что удерживает тебя на побережье?
— Дел, — шепчет Брианна, и в ее тоне звучит предостережение. Она всегда предупреждала меня о том, что я не должна быть слишком самоуверенной с мужчинами. Им это не нравится, и они часто плохо на это реагируют.
Взгляд Коула стал свирепым, но он по-прежнему ничего не говорит.
— Я просто спрашиваю, — начинаю я. Что-то в этом мужчине раздражает меня. Хочется вытрясти из него ответы. — Почему ты не ушел в глубь страны еще давным-давно?
— Заткнись, — бормочет он.
— Заткнись, Дел, — повторяет Брианна театральным шепотом.
Я издаю раздраженный стон и сдаюсь.
Одно я знаю точно. Коул — не тот мужчина, из которого я когда-либо смогу что-то вытрясти.
***
Остаток дня и последующие три дня мы тащимся миля за милей по пустынной местности.
По мере того, как мы продвигаемся вперед, местность становится все более твердой, но от этого не менее жуткой и незнакомой. Мы все еще находимся на территории бывшей юго-восточной Вирджинии, но вместо тихих ферм, маленьких городков и проселочных дорог мы путешествуем по чужеродному ландшафту с заболоченными пастбищами, отчаявшимися деревьями, все еще цепляющимися за жизнь, и заплесневелыми руинами былой цивилизации.
Это ощущается гораздо более угнетающим и изолированным, чем когда-либо было в нашем затопленном отеле посреди океана.
Я ненавижу это.
Я ненавижу все это.
У меня болят ноги. Мои теннисные туфли постоянно промокают и вот-вот развалятся. Моя кожа обгорела, несмотря на длинные рукава и шапочку. И еще тут водятся насекомые.
Насекомые повсюду.
Брианна тоже несчастна. Невозможно сказать, о чем думает Коул, но я не могу представить, чтобы кому-то на самом деле понравилось такое путешествие.
Если только этот кто-то не мазохист.
Хотя я и не знаю предпочтений Коула, мне было бы трудно в это поверить.
С каждым днем он не становится ни дружелюбнее, ни разговорчивее. В конце концов даже Брианна слишком устает, чтобы болтать, так что мы идем в основном молча.
К концу четвертого полного дня ходьбы окружение, наконец, начинает меняться. Заболоченность почти исчезла. Местность вздымается и опускается в виде пологих холмов. А вдалеке даже есть несколько гор. Когда мы переходим на более сухую почву, насекомых становится меньше, и воздух кажется свежее.
Я начинаю чувствовать себя лучше, несмотря ни на что.
Вечером, когда мы останавливаемся, Коул, как обычно, разводит костер, чтобы мы могли вскипятить воду и безопасно ее пить. Чуть раньше он подстрелил кролика, а теперь снимает с него шкурку и нанизывает на вертел, прежде чем поджарить на костре.
Это жареное мясо — лучшее, что я ела за последние годы, когда питалась практически исключительно рыбой и морскими водорослями.
— Как ты думаешь, сколько нам придется пройти, прежде чем мы доберемся до других людей? — спрашиваю я Коула, рукавом толстовки вытирая жир с подбородка.
Он слегка пожимает плечами.
— Не знаю, — в колеблющемся свете костра его лицо кажется особенно суровым, а глаза выглядят просто жуткими. — За горами, наверное.
Сейчас слишком темно, чтобы разглядеть горы вдалеке, но я помню, какими далекими они казались.
— Как ты думаешь, сколько времени нам потребуется, чтобы добраться туда? — спрашиваю я, бросая взгляд на Брианну, которая слушает, пока ест.
— Понятия не имею. Может быть, еще неделю.
Мои плечи опускаются. Еще одна неделя такого похода звучит ужасно, но я думаю, что нереально ожидать чего-то более быстрого. Пройти пешком по всей Вирджинии нелегко, и кто знает, может быть, именно столько нам нужно будет пройти.
Возможно, вся Вирджиния сейчас практически заброшена, и нам придется идти еще дальше на запад. Коул, по-видимому, так же, как и мы, не имеет четкого представления о месте назначения. Мы совершаем это путешествие в неведении.