Глава 5. Животное.
Мыслей сомкнуть глаза в эту ночь не было и в помине. Наблюдая за ночным лагерем, я не мог избавиться от роя мыслей в голове. Я пытался подавить подступающую панику и чувство отчаяния, оценить обстановку вокруг. Как выбраться? Когда лучше это сделать? И сколько времени пройдет, прежде чем я смогу хотя бы попытаться?
Я взглянул на свою руку — она дрожала. Словно меня вырвали из моей привычной оболочки и поместили в другую, где я должен был провести остаток своих дней. Снова поймал себя на мысли, что слишком паникую, что я до неприличия напуган. Я — разведчик, которого превращают в раба. Вчерашняя решимость идти вперёд сегодня обернулась абсолютным провалом и отчаянием. Словно я мальчишка, решивший стать героем, но при первом же серьезном препятствии не справившийся с реальностью, и вся его решимость утекает сквозь мокрые штаны.
Это было что-то новое. Всё, что происходило ранее, я мог контролировать, видел выход из ситуации. Я видел путь и шёл по нему. Сейчас же я не видел ничего. Нужно успокоиться, глубоко вздохнуть и подумать.
Мой шрам на руке давал мне возможность, но это была одна-единственная попытка, которую нельзя было провалить. Нужен был момент. Идеальный момент.
В мыслях и раздумьях я провёл всю ночь. Мне хотелось уснуть, отдохнуть, отбросить панические настроения. Веки слипались, но сон предательски избегал меня.
Так я и просидел до самого утра, то закрывая, то открывая глаза. Мысли преследовали меня, не давая покоя. И в тот самый миг, когда, казалось бы, сладкий покой начал одолевать меня, к нам подошли двое.
— Подъем, — крикнул один из них. — Пора отправляться.
Нас отцепили от дерева и под прицелами автоматов повели к машинам. УАЗ-469, я читал о таких — только эти были без крыши. Меня посадили на заднее сиденье вместе с Кочерыжкой. Не хотелось даже смотреть на него. В его глазах застыла абсолютная пустота, а на лице блуждала еле заметная, глупая улыбка. Он словно пребывал в коме, не осознавая ничего вокруг и просто исполняя приказы.
Нам связали руки и затянули ремни так туго, что сбилось дыхание. Двое солдат сели вперёд и завели автомобиль.
— Поедете в командировку, — сказал тот, что был за рулём.
Кочерыжка еле заметно вздохнул и опустил глаза.
— Что это? — спросил я.
Солдат обернулся. На удивление, он даже не ухмылялся. Показалось мне или нет, но в его глазах промелькнуло сочувствие.
— Мы ведём дела, — заговорил он, — с другими группировками. Иногда договариваемся об обмене. Вчера заключили сделку с Бароном. Вы будете два месяца работать у него на руднике.
Комок подкатил к горлу. Два месяца? Я всю ночь пытался оценить обстановку, выстроить план побега. А если там не будет даже шанса сбежать?
— Крепитесь, — бросил солдат напоследок.
— Поехали уже, а? — вмешался второй. — Хочу вернуться хотя бы к вечеру.
Машина тронулась с места. Мы ехали по пустошам, по глубоким колеям. Видимо, этот маршрут использовался часто. Я пытался запомнить дорогу, но сон решил вмешаться в мои планы, и я незаметно для себя окунулся в его предательские объятия.
Я сидел за столом. Альберт расположился напротив и, улыбаясь, смотрел на меня.
— Всё-таки решил вернуться? — спросил он.
Я огляделся. На стенах висели трофеи, но уже другие. Голова красивой девушки торчала из стены; она улыбалась и подмигивала мне.
— Тебя можно поздравить? — вновь спросил он.
— Что?
— Твой первый трофей.
— Я… нет…
— Это хорошо, что ты зашёл ко мне. Передышка всем нужна.
Голова кружилась, а всё вокруг расплывалось. Я пытался сфокусироваться на Альберте, но он троился в глазах.
— Тебе плохо?
Я силился сказать хоть что-то, но словно забыл значение слов. Как сформулировать мысль? Как облечь поток сознания в слова, чтобы другой человек тебя понял?
— Ладно. Передохнул — и хватит. Возвращайся, когда добудешь второй трофей.
Голова на стене мило засмеялась и послала мне воздушный поцелуй. Альберт снял её со стены и начал гладить по волосам.
— Как думаешь, — посмотрел он в её сторону, — она ещё способна хорошо мне отсосать?
Я вскочил со стула и, выхватив пистолет из кобуры, направил его на Альберта.
— Я способна ещё на многое, — нежно проговорила голова.
Альберт снова взглянул на меня.
— Хочешь, я стану твоим вторым трофеем?
— ЧТО ЗА ЧЁРТ?!
Они оба громко рассмеялись.
— Не такой уж ты и святой, правда? — спросила она. — Что творится в твоей голове?
— Мне кажется, — продолжил Альберт, — он просто животное.
— Потому что хочет дать мне в рот?
Пистолет выстрелил. В голове Альберта засияла яркая красная дыра.
— Я же говорил, — продолжил он, не обращая на неё внимания. — Просто животное.
— Вставай, — послышался тихий голос.
Солдат тряс меня за плечо. Я продрал глаза и огляделся. Ремни отстегнули, и нас вывели из машины.
Передо мной предстал огромный кратер с подобием винтовой лестницы, ведущей вниз. Шум был непривычен. Крики, разговоры, грохот от чего-то падающего и рушащегося. Сотни людей кишели в этом кратере.
— Первый раз всегда впечатляет, — сказал солдат.
Не знаю почему, но он излучал какую-то внутреннюю надежду. Он был похож на человека. Это читалось в его взгляде.
— Как тебя зовут? — спросил я.
— А какая разница?
— Здесь не так много людей, хочу знать их имена.
Солдат слегка улыбнулся, глядя на меня.
— Макс.
Со стороны кратера к нам подошёл некто. Для этого мира он был на удивление толстым и неопрятным. Неряшливая борода свисала до самого пуза. На голове почти не осталось волос, лишь пара прядей болталась на ветру.
Он производил впечатление, прямо противоположное человеку, стоящему рядом со мной.
— Для Барона, — заговорил Макс. — Срок два месяца. От «Отчаянных».
Затем он передал ему конверт.
Некто окинул нас взглядом и, молча кивнув, жестом приказал следовать за ним. Кочерыжка без раздумий поплёлся следом, а я застыл на месте.
— Иди, — послышался голос Макса.
Я оглянулся на него, словно маленький ребёнок, которого мама отдаёт чужому дяде.
— Иди, говорю, — повторил он уже жёстче. — Через два месяца всё закончится.
Казалось, мы спускались по склону вечность. Движение, шум и люди, снующие туда-сюда, словно муравьи, поражали меня. Я и представить не мог таких масштабов.
Мы спустились на самое дно карьера и зашли в шатёр.
— Называйте меня Смотритель, — заговорил тот самый толстяк. — Если будете делать, что сказано, проблем не будет. Отработаете свой срок и вернётесь к своим хозяевам.
Кочерыжка молча кивнул и уставился в пол.
Смотритель вскрыл конверт и вдумчиво начал читать.
— Чёрт, — пробубнил он. — ПА-А-АТ! — заорал он во всё горло.
В шатёр вошёл двухметровый, накачанный, но с глупым лицом человек.
— Они на два месяца только, и потом их возвращать надо.
— И нахуй они нам нужны?
— Вот и у меня такой вопрос. Их и наказывать нельзя.
— Они чё, тёлок не могли нам тогда прислать?
Смотритель глубоко вздохнул и задумался.
— Давай, шли гонца. Заебало меня это всё. Какие-то, блять, тупорылые соглашения назаключают, а нам с ними ебись.
— Чё передать-то?
— Предложи выкупить их. Один вон послушный, второй вроде крепкий — если что, воспитаем.
— А пока чё с ними делать?
— Ну я не знаю, блять, пусть пока добывают что-нибудь. Если крепкий выёбываться будет — выеби его в жопу. Ты же у нас по всем направлениям.
Великан как будто обиделся, а Смотритель тихо хмыкнул.
— Так… — хотел было спросить Пат.
— Да не знаю я, блять! Ну придумай что-нибудь, стимулируй его так, чтобы не калечить. Если потом добро на выкуп дадут, тогда уже воспитаем нормально.
— А если не будет?
— Да ёб твою мать, а! Мозги не еби, иди делай