Мне выделили маленький дом средней паршивости. Возможно, он и предназначен для таких, как я. Я снял с себя всю экипировку, вытащил пластины. Форма вся была сырая — от пота, влажности и бог его знает чего ещё.
В дом кто-то постучался.
— Входите, — сказал я.
Дверь открыла удивительной красоты девушка, молодая, может, лет девятнадцать.
— Мне велено забрать и постирать все ваши вещи, — неуверенно промямлила она.
— А-а... — немного растерялся я. — Да, конечно, вот они.
Девушка не смотрела мне в глаза; она быстрыми перебежками добежала до моей охапки одежды и начала всё перекладывать в тазик.
На одно мгновение мы встретились с ней глазами. Она покраснела и резко опустила глаза. Такая красивая и юная. От неё веяло наивностью и добротой. Её глаза были живыми... Словно вспышка в голове. Эти глаза, эти мертвые глаза вперемешку со страхом, грязью и кровью.
— Я пошла, — её голос вырвал меня из собственной головы.
Она закрыла за собой дверь и убежала.
Я надел временную одежду, что мне выдали тут, и подумал: "А какого чёрта? Может, баньку и самогончика въебать?"
На моё удивление, в баню я вошёл совершенно один. Всё это время за мной ходил один солдат в камуфляже. Он не говорит ни слова, просто следует и наблюдает.
Я разделся догола и сложил свои вещи в предбаннике. Зайдя в саму парилку, я был очень удивлён. Все было отделано так, словно баня предназначалась для элит мира сего. Печка из великолепного камня, на стенах — вырезанные по дереву изображения каких-то средневековых времён. Я сел на верхнюю скамью, сжимая в руке пластиковую бутылку местного самогона. Мышцы расслабились, и я внезапно почувствовал себя настолько уставшим, измотанным. Но мой путь даже не успел ещё начаться. Я всего лишь прошёл от Цитадели до самой первой и начальной точки своего пути. Что будет дальше? Может, это моя последняя банька и последняя бутылка самогона в этой жизни? Так зачем тогда я терзаю себя мыслями?
Я открыл крышку бутылки и с горла захлебнул пару глотков. Сказать, что у меня свернулось внутри вообще всё, — ничего не сказать. Это был самый отвратительный и ужасный самогон в моей жизни. Я еле проглотил содержимое.
— Да и хуй с ним, — прокряхтел я. — Другого не будет.
Внезапно дверь парилки открылась. Там стоял солдат, а рядом с ним — та самая юная девушка, но совсем обнажённая.
— Слышь, боец, — заговорил солдат, — Альберт дал тебе поблажку. Он аккуратно толкнул девушку вперёд. — Она твоя на ночь, пользуйся.
Затем он ушёл и закрыл за собой дверь.
Девушка руками начала закрывать свою грудь. Взгляд был опущен вниз, щеки покраснели. Она явно боялась меня или его.
— Мне велено, — дрожащим голосом заговорила она, — ублажить вас так, чтобы вы навсегда запомнили этот момент.
Пара глотков самогона, видать, начали своё дело, и я немного осмелел.
— Какого чёрта?! — не выдержал я. — Ты что, рабыня здесь?
— Нет-нет-нет-нет, — резко затараторила она. — Я этого правда очень хочу.
Звучало это максимально неестественно и неуверенно.
Я вытер пот со лба и сделал ещё пару глотков самогона.
— И часто ли? — продолжил я. — Ты этим занимаешься?
— Меня не заставляют, — прошептала она. — Просто я ничего больше не умею. Всё из рук вон валится.
Она пыталась добавить жестов в свой диалог, но, поняв, что оголяет грудь, резко вернула руки обратно.
— Всё валится из рук, — продолжила она. — Но я очень хочу быть полезной. Я сама просила старосту и просила, чтобы дал мне ответственности больше.
— Старосту, Альберта?
Она ничего не ответила.
— Ну и в чём же тут ответственность? — спросил я.
— Вы разведчик, староста объяснил, как вы важны в этом мире. Как ваша цель приведёт нас всех к светлому будущему. Если я могу подарить вам ночь нежности и любви перед вашим походом, я хочу это сделать. Вы понимаете меня?
— Ты ведь боишься, — тихо уже сказал я. — Ты ведь не хочешь этого, правда?
— Нет, — чуть ли не вскрикнула она. — Я этого хочу... Хочу, чтобы вы запомнили эту ночь, меня, на всю свою жизнь. И в самые страшные моменты жизни вспоминали об этой ночи. Чтобы вы выполнили задание и вернулись вновь ко мне...
Внутри появилось ощущение, будто сейчас вырвет. И дело было совсем не в алкоголе.
— Стань на эту ночь, — заговорил я, — моим слушателем. Просто слушай меня, хорошо?
— Но я ведь могу...
— Тихо, — остановил её я. — Хватит грязи, прошу. Просто побудь со мной рядом, хорошо?
— Да, хорошо...