Глава 4. Кочерыжка.
Погода была сегодня какая-то херовая: крокодилы все на дно залегли, никакого, блять, улова.
— Слышь, — послышался знакомый голос. Ральфи стоял у лежащего тела в военной форме. — Это он, что ли, стрелял?
— Ну, похоже на то.
Он пару раз пнул его и перевернул ногой с бока на спину.
— Рюкзак посмотри его.
Ральфи снял с тела рюкзак и начал копаться в нем.
— Вот это нихуя себе! — воскликнул он. — Че там?
— Тут пиздец!.. Грелки, блядь, угли какие-то. Консервы, ножи.
Он взглянул на меня с опаской.
— Пацан-то упакован по полной, — продолжил он. — Думаешь, один был?
Я осмотрелся по сторонам, но кроме тишины и булькания ничего не слышал.
— Да хуй его знает.
— Проверь карманы.
— Е-е-епт! — продолжил он восторгаться. — Ты посмотри на эту прелесть, а!
Он засучил рукав на теле. Под курткой были какие-то пластины, видимо, защитные. Ральфи застегнул рюкзак и закинул его на спину.
— А он дышит вообще? — спросил я.
— Да хуй пойми...
Я глубоко показательно вздохнул.
— Так проверь...
Ральфи пощупал его пульс, потрогал лоб.
— Живой, но лицо всё горит; думаю, ему недолго осталось.
— Так, ладно. Бери у него оружие, привяжи веревку к ногам и потащили.
— Да ты с ума сошел? Нам идти часа два не меньше.
— Делай.
Моментами мелькали эпизоды. Облака плыли куда-то вперед, странные голоса что-то говорили друг другу. Сил не было даже приподнять голову. Кажется, меня тащат. Кто? Куда? Моя судьба вновь была в чужих руках.
Следующий обрывок воспоминаний был в каком-то лагере. Вокруг мелькали палатки, бродили люди. На деревьях были деревянные строения, напоминающие наблюдательные вышки либо посты наблюдения.
Затем я уже очнулся от потока холодной воды на мою голову. Продрав глаза, первое, что я увидел, — это расплывчатый силуэт передо мной.
— Ну хватит уже, — заговорил он, — пора приходить в себя.
Это был уже немолодой человек. Морщины, седые волосы, несколько шрамов на лице и яркие голубые глаза смотрели на меня.
— Где я? — выдавил из себя я.
— Тебе это скоро объяснят.
— Сколько? Сколько я был в отключке?
— Дня два мы тебя тут выхаживали.
— Почему? — уже с недоверием спросил я.
— Мы спасли твою жизнь, теперь ты должен нам.
— Должен что?
— Свою жизнь, — улыбнувшись сказал он, — по-моему, довольно честный обмен.
— Так че ты не забрал до сих пор?
— Нам нужна твоя жизнь, а не смерть.
Он еще раз плеснул на меня воду, затем встал и молча ушел.
Настало время понять, что вообще здесь происходит.
На мне были наручники, шею сковывал какой-то ошейник, цепью привязанный к огромному столбу дерева, у которого я опирался спиной. Порванные широкие штаны и рваная футболка остались на мне. Больше ничего.
В моем поле зрения были две большие длинные палатки. Двое сидели у костра между ними и что-то тихо обсуждали. Только позже я заметил по бокам от меня еще двух лежащих людей. Оба были в наручниках и также прикованы к дереву, как и я. Уже смеркалось, и они, свернувшись в клубок, кажется, очень крепко спали.
— Знакомься, знакомься, — послышался голос одного у костра, — твои братья теперь.
— Я что, в рабстве? — спросил я, глядя на них.
— У нас нет рабов, только должники.
Я еще раз взглянул на бедолаг по бокам от меня и спросил:
— Они тоже жизнь должны?
— Справа, — заговорил он вновь, — это Руппи. Слева Кочерыжка. Руппи на припасы кинуть нас хотел, в итоге мы решили, что он должен нам десять лет жизни за предательство. Кочерыжка пытался изнасиловать нашу девку. Ему приписали двадцатку.
— А мне?
— А тебе жизнь спасли, теперь ты наш до ее конца.
— Ты осмотрись по сторонам, посиди, подумай, прими свою судьбу — и станет проще. А потом советую еще разок поспать: завтра с рассветом солнца начнется твой первый день в новой жизни.
Я даже немного рассмеялся.
— Смотри, — сказал один другому, — смеется, значит, очухался уже.
— Я хочу главного увидеть, — прохрипел я.
— А еще че хочешь?
— Я вам не сраный Кочерыжка, и держать меня здесь — большая ошибка для вас.
— Да мы знаем, что ты разведчик. — Он сказал это насмешливым тоном. — И что ты сделаешь нам? — продолжил он. — В своей Цитадели иди выебывайся, а здесь ты просто должник.
— Меня будут искать, — продолжил я.
— Да ты что? Предыдущих трех никто не искал.
— Врешь? — уже злобно проговорил я.
— Может, вру, а может, нет. Тебе я ничего доказывать не буду. Просто сделай для всех одолжение: не пытайся сбегать или упрямиться. Будет только хуже, поверь мне.
— Что же будет?
— Хочешь проверить? Попробуй, но не советую. Спроси, где яйца у Кочерыжки и как он их проебал.
Я взглянул на бедолагу, лежащего у дерева: кажется, голоса никак не нарушали его сон.
— Вот и думай, — закончил диалог он.