Она кивает. Слезы продолжают течь.
На то, чтобы приподнять голову, у меня уходит столько же сил, сколько у Дэвиса на все его семьсот отжиманий. Я хочу увидеть наши руки. Вот они лежат на моей груди, со сплетенными пальцами, как два человека в обнимку. Дальше за ними — коричневая пластиковая трубка. Моя шея дрожит.
Я роняю голову на подушку. Сверху спускается серая пелена — все, сил больше не осталось. Я слышу, как Холли всхлипывает, и крепче сжимаю ее руку. Я боюсь, что она ее у меня заберет. Но она вытирает глаза другой рукой. И я понимаю, почему ее сюда пропустили.
Глава четырнадцатая
Ховард: Все, Дэнни, я сдаюсь. Открой мне твой секрет.
Секрет? Нож по-прежнему лежал в кармане его куртки. Дэнни с трудом сдерживался, чтобы его не потрогать. Ты о чем?
Склонившись над столом в большом зале и придвинув к себе подсвечник с горящими свечами, Ховард изучал купленную Дэнни карту. Только что закончился ужин, до которого Дэнни сутки ничего не ел. Сегодня Ховард приготовил тушеную курицу с маслинами, украшенную индийскими серебряными листочками, — и конечно же это оказалось самая вкусная тушеная курица в жизни Дэнни.
Ховард: Видишь ли, не пойми меня неправильно, но… Ты, в общем-то, слоняешься без определенной цели — ощущение такое, будто у тебя и дел никаких нет, вроде как ходишь туда-сюда, и все. И вдруг являешься с такой вот добычей!
Дэнни: Тебе нравится?
Ховард поднял голову от карты. Нравится — не то слово, Дэнни. Это просто невероятно. Это то, что мы мечтали найти. Все время, пока мы тут, каждый день — сколько мы тут уже дней?
Сорок, послышался голос Мика. Самого Мика Дэнни не видел: свечи горели только на столе, остальная комната тонула в полумраке.
Ховард: Для нас это страшно важно, Дэнни, понимаешь? Это же и есть то самое недостающее звено. А ты со своей забинтованной башкой встаешь с кровати, идешь и натыкаешься прямо на него — нет, это просто охренеть можно!
Дэнни постарался улыбнуться как можно натуральнее, но получилось так себе, средненько. Все, в общем, было ясно: Ховард над ним насмехается, нарочно расхваливает его на все лады, чтобы Дэнни почувствовал себя полным идиотом. Или это все-таки червь, который все вгрызается и вгрызается? Хотя какая разница: Ховард же и есть червь, так что получается одно и то же. Главное сейчас не это: главное, знает Ховард про нож или нет. Если да, то Дэнни лишился своего единственного преимущества — а это уже открытая война. И хотя Дэнни снова и снова себе повторял, что не может Ховард этого знать, откуда бы он узнал, но в глубине души он был убежден: знает.
Ховард: Дэнни, ты сам-то на карту смотрел?
Так, мельком.
Тогда зачем ты ее купил?
Не помню уже.
Дэнни почувствовал тяжесть ножа в кармане куртки и тут же — почти физическую тяжесть направленного на него взгляда: Ховард следил за ним. Дэнни старался смотреть в сторону, чтобы не встречаться глазами с кузеном.
Ховард: А ты постарайся вспомнить! Нет, мне правда ужасно любопытно: с чего вдруг человек покупает вещь, на которую он успел глянуть только мельком?
Просто захотелось.
Ховард встал из-за стола и приближался к Дэнни. Хорошо, а где ты ее купил?
В антикварной лавке неподалеку от площади.
Но что, что привлекло твое внимание? Почему вообще ты зашел в эту лавку?
Курица в желудке у Дэнни окаменела. Интересно, мелькнуло у него в голове, нож сильно выпирает из-под куртки? Пришлось зажать всю волю в кулак, чтобы не ощупывать карман.
Ховард остановился за спинкой стула, на котором сидел Дэнни. Ты понимаешь, Дэнни, отчего мне это так интересно — надеюсь, я тебя еще не совсем достал своими расспросами? Я начинаю думать, что у тебя есть… люди по-разному это называют, но я бы сказал по-простому: нюх. Ты чуешь то, чего никто кругом не замечает.
Дэнни: Спасибо. Ховард опирался на спинку его стула. Дэнни подумал: если сейчас он дернет эту спинку на себя, то он, Дэнни, вместе со стулом грохнется на пол.
Ховард (отходя): Ладно, пойдем теперь поизучаем ее вместе. Эй, народ, все сюда! Смотрите, какую карту нашел Дэнни! Он крикнул это в полумрак кухни, откуда доносились негромкие голоса: там еще не все разошлись после ужина. Студенты потянулись в зал, хотя и без особого энтузиазма.
Ховард придвинул еще пару подсвечников ближе к карте. Вместе со студентами из кухни появился Бенджи, сын Ховарда.
Бенджи (подходя к Дэнни): Привет!
Дэнни: Привет.
Как твоя голова?
Прекрасно. А твоя?
Моя голова прекрасно, конечно! Он рассмеялся, глядя на Дэнни, и немного подождал, но Дэнни не улыбался. Ты еще печальный?
Я не печальный. И раньше не был печальным.