— Я всё понимаю, отец, — продолжала соглашаться девушка, а Роуз с тем же прилежным послушанием наблюдала со стороны, лишь надрывая глубоким дыханием грудь. Она была любимицей отца. И хотя родители пытались дать жизнь наследнику, пока миссис Эванс подарила супругу двух дочерей — Роуз и Эстер.
Дверь открылась, и в мастерскую вошла миссис Эванс. В отличие от подтянутого профессора она выглядела очень скромно: тёмные кудри, убранные в пучок на затылке, длинное льняное платье в бежевую полоску с завышенной талией и рукавами до запястий. Невысокая, полноватая, она двигалась удивительно легко.
«Мама…» — слёзы проступили на глазах Роуз. Она еле сдержала шаг, чтобы не кинуться к ней на шею и не зарыдать.
— Ты произвела на общество хорошее впечатление, — заговорила Элеонора Маргарет Эванс, — и надо же было этой женщине снова появиться… — произнесла она со вздохом и открытым разочарованием в голосе.
— А, миссис Эванс, вы пришли пригласить меня на послеобеденный чай? — оживился мужчина, не прекращая строгать ножку для будущего стула. — Если так, то знайте, я ещё не готов. Придётся немного подождать. Что же касается появления в обществе Селины, то, думаю, мы должны найти для Роуз учителя фехтования. Это успокоит вас, моя дорогая?
— Мистер Эванс, вы в своём уме? — звонко воскликнула Элеонора. — Разве можно юной леди носить брюки и потеть рядом с каким-то мужчиной?! — всплеснула она руками, мгновенно обидевшись.
— А почему нет? — рассмеялся мистер Эванс. — Или вы считаете, что потеть можно лишь рядом со своим мужем?
— Мистер Эванс, — смущённо произнесла миссис Эванс, густо покраснев. — Побойтесь Бога такое при дочери говорить!
— А что я сказал? — ухмыльнулся мужчина. — Что скажешь, Роуз, хочешь заниматься фехтованием?
— Хочу… — кротко ответила она. — Если вы не будете против, матушка…
— Ох, я не знаю, это всё так порицают в приличном обществе, — засуетилась женщина, ощущая на себе давление. Дочь умоляла сжалиться над ней, а супруг тихонько посмеивался, видя, что загнал её в тупик!
— Ну хорошо, — сдалась Элеонора, обессиленно вздыхая. — Но с условием: вы, мистер Эванс, не будете называть эту женщину по имени.
— А как мне ещё её называть? — пожал плечами мужчина. — Или вы решили, что я увлечён особой, которая уже до того не молода, что вдвое, а то и втрое старше нас вместе взятых?
— Вот так, Роуз, твой отец уходит от ответа. Смотри и учись. Все они такие, — начала женщина тихонько ворчать.
— Да, Роуз, учись, — продолжал подшучивать мистер Эванс. — Твоя матушка всё сделает, чтобы в этом году найти для тебя удачную партию.
— А вы бы хотели, чтобы наша дочь прослыла старой девой? — фыркнула женщина.
— Для чего же сразу в крайности, моя дорогая? — изумился профессор. — Пусть учится, узнает мир и жизнь, а там и жених появится…
— Ах, мистер Эванс, с вашей фантазией надо не преподавать, а романы писать!
«И почему я вспомнила именно эту сцену из прошлого?» — Роуз открыла глаза и разочаровалась в ту же секунду. Золотой свет не пробивался сквозь ромбики на окнах, вместо него синяя и холодная мгла гуляла по комнате. Она заскользила ладонью по лбу, позабыв о том, что видела во сне своего стража, куда больше её взволновал образ отца и матери.
— Я помню всё, чему ты учил, — сказала Роуз вслух, закрывая глаза и видя перед ними улыбающегося профессора Эванса. — Можешь быть спокоен, Кайден не обидит меня.
Сквозь закрытые глаза и отголоски сознания Роуз впивалась взглядом в смеющуюся улыбку Кая, его старательную сдержанность, а вместе с ней скрытые мотивы.
— Кайден! — точно прозрев, она резко раскрыла полыхающие злобой глаза, сжала зубы и решительно откинула пуховое одеяло.
Глава V
В комнате, поглощённой мраком, возле большого окна с незакрытыми шторами, на тахте, отделанной красным деревом и зелёным бархатом, лежал темноволосый молодой мужчина и весело ухмылялся. Он играл с ягодкой малины, вспоминая, как касался губ Роуз.