— Это очень хорошо! Значит, вы в безопасности, — ответил Грейвс, намереваясь снова поцеловать её в лоб, но она увернулась.
Оттолкнувшись от пола, мисс Эванс стремительным шагом направилась к окну. Сердце в её груди продолжало гулко отзываться на каждый его взгляд и слово.
«Мне нужно лучше контролировать себя. Иначе её организм не выдержит такой нагрузки», — подумал Кайден, услышав, как бешено колотится сердце Роуз, и тоже перешёл на обыденные темы.
— Дайте новичкам немного больше времени. Они прибыли в цитадель последними. Поначалу все такие. Непросто смириться с мыслью, что от тебя отказались.
— Отказались? — возмутилась Роуз, метнув гневный взгляд на Кайдена, который оставался возле её стола. — О чём ты говоришь?! Они здесь как в доме отдыха! Забыл, что они устроили, когда впервые остались одни?
— Такое сложно забыть, — усмехнулся он.
Вспоминая инцидент трёхлетней давности, Роуз побледнела от ярости. В тот день она с Кайденом уехала в город за покупками, оставив молодых вампиров в цитадели. Как и нынешняя троица, они не покидали своих комнат, но по возвращении выяснилось, что главная зала превратилась в место оргии.
Повсюду, словно снег, лежали перья из распоротых подушек. Гобелены были сорваны со стен, гардины на окнах покосились и местами обрушились вместе со шторами. По залу в беспорядке стояли позолоченные канапе с опьяневшими вампирами. Следы от кровавых порошков покрывали весь пол и праздничный стол. Белая скатерть, залитая алой жидкостью, держалась лишь благодаря рогатым канделябрам, на которые были насажены жирные цыплята, зажаренные до черно-коричневой корки.
Оцепеневшую Роуз встретил Моубрей. Он, словно пьяный, ввалился из коридора в залу, отвешивая издевательский поклон. Одетый лишь в чёрные кюлоты[2], он шёл босыми ногами по грязному полу к столу. Там, перемешав кровавый порошок костью от куриной ножки, он залпом осушил металлический кубок.
Грейвс с радостью прикончил бы Лоренса, но в те времена он ещё не был так очарован Роуз.
После выходки с кровавым порошком Моубрей приблизился к мисс Эверли, которая в забытьи лежала на канапе в одном французском неглиже, и страстно поцеловал её в губы.
До этого Роуз никогда не видела столько крови — этот случай навсегда отпечатался в её памяти.
Лоуренс отлетел от Хелены на добрых пять-шесть метров и тяжело рухнул в наваленные друг на друга кресла.
Неудивительно, что Роуз ожидала появления седины в своих огненных волосах. Обломки деревянных ножек вытаскивали из Лоренца не один час. Если бы вампир не отделался так легко, следующим, кого бы отпевали, была бы она, мисс Роуз Элизабет Эванс.
— Ступай. Не хочу об этом вспоминать, — приказала она, и Кайден впервые за всё время их общения увидел на её лице печать усталости от жизни.
— Позвольте вопрос, — озадаченный этим новым наблюдением, Грейвс проявил настойчивость. — Что будет, если они произведут хорошее впечатление на рождественском бале? — спросил он, дождавшись одобрительного кивка Роуз.
— Они обретут свободу, — легко ответила мисс Эванс, словно сбрасывая оковы долга. — А ты получишь своё вознаграждение. Заберёшь мою жизнь, и всё наконец закончится.
Мисс Эванс произносила каждое слово предельно чётко. Её лицо оставалось бесстрастным. Кайден, жадно ловивший её взгляды, искал в этом непонятном выражении хоть намёк на слабость, но тщетно.
— Думаете, мне нужна ваша жизнь? — процедил Грейвс, не находя и тени надежды в её чертах.
— А разве нет? — переспросила она, мягко улыбаясь. — Я устала ждать этого дня. Уж лучше поскорее…
— Прошло всего три года, ещё слишком рано… — его голос сорвался на крик, и Кайден испугался. Какие выводы сделает Роуз из этого необдуманного поступка?
— Моему отцу дали пять лет, чтобы превратить неразумных баловней в достойных членов общества, — совершенно спокойно напомнила она, делая вид, что не заметила его реакции. — Никто не говорил о продлении сроков, когда я заняла его место. И никого не волнует, что первые испытуемые канули в Лету. В наказание за нарушение сроков год назад к нам направили эту троицу… Я устала, устала ждать дня своей казни. Цитадель — это моя тюрьма, и больше ничья!
Лицо Грейвса изменилось, когда он услышал исповедь Роуз. Кайден побледнел до трупного цвета и, тяжело переставляя ноги, подошёл к поникшей мисс Эванс.