Отступая с мечом наготове, Роуз не заметила, как сзади появился Кайден. Он и пальцем не пошевелил, но Лоренца, точно лягушку, придавленную катком, прижало к полу.
Моубрей корчился от боли, издавая душераздирающие крики. Роуз казалось, что его рот вот-вот разорвётся от неистовых воплей.
— Кайден, остановись! — она повернулась к вампиру, испугавшись его силы гораздо сильнее, чем нападения Лоренца.
Выражение лица Грейвса нисколько не изменилось. Он хладнокровно впивался взглядом в Моубрея, желая лишь одного — чтобы его череп, словно мочевой пузырь, лопнул, источая те же зловония.
— Ты его убьёшь!
Не зная, как быть, Роуз плеснула в Кайдена водой из кувшина, задыхаясь от пережитого волнения. Грейвс ничего не сказал на её выходку. С укоризной посмотрел и вышел из комнаты, где на неё напал Моубрей.
— Лоренц, что случилось? Лоренц?
На крики Моубрея прибежала Хелена. Взволнованная она ворвалась в комнату.
— Приди в себя, ты, чокнутый придурок! — упав на колени, она затрясла Лоренца, как боксёрскую грушу.
— Мисс Эверли, мне нужна ваша помощь, — сказала Роуз, всё ещё тяжело дыша. — Его следует отнести в подземелье и запереть. Не волнуйтесь, как только ломка закончится, мы его выпустим, — пообещала она, встретившись с полным ненависти взглядом Хелены.
— Тогда поторопимся! Если он придёт в себя, будет поздно!
Взвалив Лоренца на плечи, мисс Эверли отнесла его в подземелье, где Роуз надёжно заковала его в цепи и закрыла клетку.
— Вот и всё. Теперь остаётся только ждать, — сказала она, заметив горящие глаза Хелены.
— Умри! — закричала вампирша и бросилась на Роуз, пытаясь вцепиться ей в горло.
Ладонь мисс Эверли зашипела, наполнив подземелье пронзительным криком. Почувствовав запах крови, просочившейся из ссадины на щеке Роуз, она потеряла контроль, случайно задев распятие во время нападения.
Действуя по наитию, мисс Эванс толкнула Хелену в пустую клетку и захлопнула дверь. Страх был настолько сильным, что она едва могла стоять на ногах. Вампирша кричала и корчилась на каменном полу.
— Хелена… — крики разбудили Лоренца. Измученный, он протянул руку через прутья к страдающей девушке.
Когда Роуз уходила, они оставались в том же положении: Моубрей лежал на полу, а мисс Эверли прижимала голову к коленям, тяжело всхлипывая и продолжая держаться за Лоренца.
«После той ночи я больше не заделываю волосы, — вспомнила она, почему прячет шею. — Даже полюбила украшения, плотно прилегающие к горлу», — с горечью усмехнулась она про себя.
«С того дня много воды утекло. Кайден превратился в прекрасного мужчину. Но кое-что остаётся неизменным», — подумала она, запирая клетки, где сидели Моубрей и Хелена. Она заметила, что они до сих пор держатся за руки, хотя гобелен теперь закрывал им вид друг на друга. Роуз предположила, что мисс Эверли, возможно, специально попросила Лоренца повесить эту картину, чтобы он не видел её смущённого и счастливого лица.
«Все ломаются по-разному. Анна, Перл и Хейзел сами попросили заковать их, когда почувствовали, что теряют контроль. Мисс Бедфорд прошла через это ещё в детстве. Я слышала, что в их роду детей запирают в монастырях, ломая до тех пор, пока волосы не поседеют. Несмотря на это, она по-прежнему доставляет мне больше всех проблем. Мы обе знаем, что ей здесь не место, но она — глаза и уши совета. Мы лишь делаем вид, что ничего не замечаем. Баронесса тоже скоро сломается. Вампиры становятся агрессивными перед падением. Рэдли ведёт себя слишком хорошо. Это подозрительно. Возможно, у них был слуга-человек? Случайные смерти слуг не вызывают особого подозрения… Ещё есть эта троица и Кайден…» — из глубины подземелья раздался безумный смех.
«Я совсем забыла о ней… Безымянная… Она уже была здесь, когда я приехала в Цитадель. Нужно будет узнать о ней…».
Роуз машинально направилась вглубь подземелья, следуя за голосом, но Грейвс преградил ей путь.
— На улице нас ждёт Рэдли, — напомнил он, и мисс Эванс подняла на него свои изумрудные глаза.
«Когда же он успел так повзрослеть? — спросила Роуз себя, разглядывая Кайдена. — И так вытянуться… Кажется, моя макушка теперь на уровне его горла. В детстве меня всегда дразнили из-за того, что я была выше других девочек. Это сильно осложняло поиски мужа. В моём обществе джентльменам хотелось видеть кроткую и милую супругу, а не жердь с рыжей шевелюрой».