— Вы правы, мисс Роуз, — согласился Рэдли. — Подождите, я кое-что хочу вам подарить! — сказал он, заметив в толпе нечто интересное.
— Куда пошёл?! — крикнул Кайден, опираясь на телегу в тени высоких многовековых лип. — Чёрт! — выругался он и выплюнул травинку, которую нервно пожёвывал. — Придётся за ним бегать.
— Ничего страшного, — пожалела его Роуз. — Под солнцем он далеко не убежит. Кстати, насколько далеко он может отойти?
Речь мисс Эванс была лёгкой и естественной. Услышав её слова, Кайден по какой-то причине остановился и обиженно посмотрел на неё.
— Что случилось? — не поняла Роуз внезапной заминки.
— В шестнадцатом веке такие, как я, командовали флангами. Мы прикрывали от солнечных лучей слабых вампиров в правом и левом крыле. Какова сейчас дальность — одному Богу известно.
«Не помню, чтобы Кайден говорил о Боге. С ним что-то происходит. То, чего не могу разглядеть я…» — Роуз, терзаемая сомнениями, посмотрела в отсутствующее лицо Грейвса, не находя нужных слов, чтобы выразить свои опасения.
— Мисс Эванс! — окликнул её Рэдли издалека. — Примите от меня в благодарность!
Рыжеволосый протянул ей белую садовую розу и по-детски мило улыбнулся.
— Вы всегда в красном. Но белый вам не меньше к лицу.
«Красный — часть моей работы. Этот цвет не имеет ничего общего с моими предпочтениями», — подумала она, растерявшись при виде цветка.
— Благодарю, Люциан, — приняла она цветок.
— Я вас смутил, — испугался он, что сделал что-то не так.
— Нет, — поспешила она внести ясность. — Я тревожусь за порошки. Аптекарь сказал, что им не стоит долго находиться на солнце. А мальчика от мясника до сих пор не видно…
— Надо идти самим, — сказал Кайден, задевая Рэдли плечом. — Вы заказали полтуши говядины — это четыреста фунтов[1]. Мы будем до вечера ждать, пока он принесёт всё.
— Ты прав, — задумалась Роуз, постукивая себя по губам. — Дай тому мальчишке пенс. Пусть присмотрит за повозками и лошадьми.
— А вас здесь хорошо знают, мисс Эванс, — весело заметил Рэдли.
Они пошли по знакомой дороге: между узких улочек и двухэтажных домов из серого камня, мимо палаток с овощами…
— Что ты хочешь этим сказать? — спросила Роуз.
— Когда я покупал для вас розу, торговка интересовалась, кем я прихожусь леди Ред. Вот я и подумал, что вы здесь известная личность.
— Так вот ты о чём… — произнесла Роуз без особого интереса. — Пересудов ходит много. Я бы не советовала тебе тратить на них своё время.
«Утренний наряд любой леди должен быть скромным. Приглушённые цвета, длинные рукава, неброские украшения… Я прекрасно знаю, что, одеваясь так, выгляжу вульгарно. Но ничего не могу поделать — вся моя одежда красная. Я должна медленно вас провоцировать, день за днём, пока каждый из вас не сломается. Красный — мой талисман и смысл жизни», — подумала про себя Роуз, ничего не сказав Рэдли.
— Думаю, вы здесь как алая роза посреди белого поля, — романтично заключил Люциан. — Очень выделяетесь.
— Выделяться не так уж плохо, если это приносит пользу общему делу. Торговцы быстро запоминают меня и отдают товар по выгодной цене.
— Да, но смею заметить, что ваш выбор очень смелый.
Кайден не вмешивался в их разговор. Шёл рядом, сверля взглядом спину Роуз.
— Трусихой меня по долгу службы не назовёшь. Скажи, как тебе рынок, Люциан?
— О, я в восторге! Здесь всё, как в дьявольском котле: бурлит, закипает и без конца варится. А запахи такие разные, что у меня порой голова кружится!
— Интересно, — улыбнулась Роуз, сдерживая смешок.
— Интересно?
— Да. Когда много лет назад я задала этот вопрос Кайдену, он ответил, что здесь не очень — рыбой воняет.
Мисс Эванс обернулась к Грейвсу, встретившись с его суровым взглядом.
— Ты помнишь? — спросила она Кайдена.
— Нет, — ответил он мрачно.
— Нет? А выражение лица у тебя всё то же…
Роуз продолжала приятно улыбаться, глядя на Кайдена. Едва ли она могла заподозрить его в чём-то. Грейвс не любил других вампиров и всегда был в плохом настроении, когда оказывался среди них.
— Мы пришли.