— Спрятаться! Надо спрятаться! Но от этой твари не спрячешься… — пыхтел он.
— Дверь! — Решив, что можно запереться, профессор бросился искать в полутьме цепь, чтобы зацепить её на крюк.
В этот самый момент решётка скрипнула, и на коричневой стене в свете свечей появилась ужасающая крылатая тень. Она промелькнула — и металлическая дверь с чудовищным треском захлопнулась. Пыль и паутина вылетели из щелей Цитадели.
Мартин дёрнулся от страха, обливаясь холодным потом.
«Ключи… Где же ключи…» — желая закрыться в клетке, словно животное, он продолжал лихорадочно искать связку, которая когда‑то висела на крючке, а теперь странным образом исчезла.
Словно обезумев, он начал ощупывать покрытые слизью стены, услышав за спиной шаги.
— Прошу тебя… — зашептал он, оборачиваясь. — Остановись, пока не поздно, — прошептал профессор, увидев фигуру, выходящую из тени.
Босые ноги ступали по холодным плитам, выглядывая из‑под длинных пол белого многослойного шифонового платья.
— У нас ещё есть время… — дрожал его голос. — Всё получится, обязательно…
Мартин заговаривал зубы, пятясь к одной из пустых клеток. И, почувствовав, что может захлопнуть дверь, закричал:
— Уходи прочь, исчадье ада!
Кинувшись за решётку, он никак не ожидал, что тварь последует за ним, вцепившись мёртвой хваткой в прутья.
Худые руки с длинными синими ногтями зашипели, покрываясь красными волдырями. Последовал пронзительный, режущий слух визг.
Красивое лицо молодой вампирши исказилось и потемнело. Впав в ярость, она распахнула дверь и выдернула профессора, надеявшегося на страх вампира перед закалённой от нечисти решёткой, как улитку из своего домика.
Отброшенный к пустой стене, профессор Эванс ударился головой и, видя, как темнеет в глазах, медленно осел на пол.
— Нет… нет… нет! — послышались его последние лепетания, прежде чем жуткий крик прорезал тишину Цитадели, словно самый страшный кошмар в ночи, и белый шёлковый платок медленно поплыл по тёмно‑красной луже крови.
Глава II
Спустя три года…
— Как же я устала… — простонала Роуз, сидя за письменным столом в своём кабинете. День был, как и всегда, длинный и пасмурный. Здесь, среди голых безжизненных гор, дни тянулись бесконечно долго. В каменных стенах цитадели тоскливо завывал ветер. Роуз потянулась, и её длинные огненно-рыжие волосы рассыпались по спинке стула, обтянутой грубой жаккардовой тканью.
— Эти случайности добром не кончатся. Кайден должен быть осторожнее. Если продолжит разбрасывать свои вещи, девушки начнут драться за них, как за трофей, — вздохнула она, устало поправляя бумаги.
На зелёном сукне её письменного стола лежала книга «Призраки вечного льда: обитатели холодной пустоши». Она поджала нежно-розовые губы, прикрыла зелёные глаза, спрятав их за густыми угольными ресницами, и по мраморной холодной коже, как лучик, скользнул неловкий румянец. Она вспомнила привлекательные черты лица Кайдена, то, как на неё смотрели его голубовато-серые глаза и приподнимались уголки губ, будто он задумал что-то недоброе, и, подобно ему, лукаво улыбнулась.
— Сдалась ему эта пустошь! — она словно от ведра ледяной воды очнулась и, охваченная гневом, швырнула книгу в мягком синем кожаном переплёте в ящик стола, с грохотом захлопнув его.
«Я ревную? — подумала Роуз, касаясь пальцами полупрозрачного камня с лунными бликами на чёрной бархатке. — В цитадели есть очень красивые девушки-вампиры. Они увлечены Кайденом, но он мой. Страж не должен отвлекаться на пустяки. Жизнь вампира длиннее человеческой. Почему нельзя подождать?!» — она закипала от воспоминаний о взглядах и ухмылках, обращённых к молодому мистеру Грейвсу.
— Будто больше не на кого смотреть, — пробормотала Роуз, раздражённо перекладывая бумаги на столе. — Нет, это не ревность, — она остановилась и без сил откинулась на спинку стула, устремив взгляд на красно-коричневый ящик с позеленевшей медной ручкой.
— И что же в этой истории так привлекло его внимание? — Роуз не выдержала и достала книгу, чувствуя, будто вторгается в чужую тайну. Кайден никогда не рассказывал о своих увлечениях, но самое ужасное — она никогда не спрашивала. Сейчас Роуз ясно осознала: она совсем не знала, чем живёт и дышит её страж.