— У них нет ничего, чего бы я хотел получить, — ответил Грейвс, склоняясь над Роуз. — Всё, чего я желаю, сейчас находится в моих объятиях. Стучит, — довольно улыбнулся он, поглаживая носом ямочку на шее Роуз. — Твоё сердце так бьётся…
— Как оно может не биться, когда ты соблазняешь меня?! Ведь я же живая! — мисс Эванс чуть не плакала, не зная, куда деться от его взгляда и ласк.
— А я вот — нет. Но это не мешает мне сходить с ума из-за тебя. Внутри всё переворачивается. Конечности сводит. Не знаю, сколько ещё смогу себя сдерживать… — признался Кайден и решительно закинул ногу Роуз на своё плечо. Опаляя жаром поцелуев внутреннюю часть бедра, он опустился между её ног.
— Надо остановиться… — испуганно сказала мисс Эванс, видя, к какому смущающему положению склоняет вампир.
— Не хочу, — ответил Кайден и, не глядя на Роуз, опустил голову под воду.
Ощущая нестерпимый жар в лице и ушах, она пришла в ужас, увидев тёмную макушку Грейвса возле своих бёдер.
Не узнавая себя с этой стороны, мисс Эванс в страхе подогнула свободную ногу и ударила со всей силой, попав Кайдену пяткой по лицу.
Грейвс выплыл с другой стороны золотисто-рыжей ванны, смеясь во весь рот.
— Роуз, будь я живым, страдал бы от сломанной челюсти, — иронично проговорил он, после чего начал жестикулировать. — Роуз?
Грейвс удивился, увидев истинную реакцию мисс Эванс. Она глубоко дышала, грудь колыхалась, а по красному от стыда лицу текли слёзы. В её руках блестел прозрачный флакончик, и пальцы судорожно дрожали.
— Ты не сделаешь этого, — ласково сказал он и протянул руку.
Роуз молниеносно занесла флакон над головой.
Рыжие волосы приклеились к её обнажённой груди. Кайден сидел и строго смотрел.
Не говоря ни слова, Роуз открыла флакон и вылила содержимое себе на голову. Слёзы текли из её сомкнутых глаз, а когда она посмотрела, то увидела, что вампир исчез из купальни.
— А-а-а! — задрожали губы, и рыдания с силой цунами обрушились на неё.
В окна ломилась вьюга, когда Роуз вернулась в свою комнату. После произошедшего на ней лица не было. Бледная, медлительная, будто отсутствующая. Она прошла к туалетному столику, где лежали бриллиантовые серьги и записка.
«Примите их в качестве моих извинений, мисс Роуз. Я совершил ошибку, за которую буду расплачиваться. Гребень станет последней моей ошибкой. После чего я исчезну из вашей жизни.
P.S. Зная это, я всё же смею надеяться на ещё один шанс.
С любовью и вечной привязанностью,
Кайден Грейвс».
Роуз равнодушно опустила записку на стол, прикоснувшись к длинным серьгам, сверкающим в свете свечей. Эмоции исчезли, когда она вылила на себя пузырёк со святой водой. Слёзы текли из её глаз сами собой, не спрашивая у неё разрешения.
Время шло, а возле зеркала сидела всё та же Роуз. Менялась лишь оболочка. Красивая: с высоко уложенными волосами, обнажённой шеей, в платье с открытыми плечами и глубоким декольте. Она сбрызнула духами и вдела в уши длинные серьги.
Посмотрев в чёрное холодное зеркало, где с безжизненной красотой на неё глядели зелёные глаза, она не шевельнула ни одним мускулом. Сияли бриллианты: возле выпущенной пряди волос, на шее и под мягкой мочкой аккуратного уха.
Она поднялась, и красный атлас характерно зашуршал.
В безлюдных коридорах цитадели замелькал свет трёх плачущих свечей.
Звук мерно постукивающих каблуков и скрип двери. В помпезной комнате, где посередине противоположной от входа стены, как алтарь, стояла кровать, лежало чьё-то тело.
Это тело пошевелилось, когда Роуз пролила тусклый свет.
— Уходите! — раздался раздражённый мужской голос из-под одеяла.
Мисс Эванс не отреагировала. Поставила канделябр на прикроватный столик и заговорила ровным голосом:
— Люциан Рэдли, я пришла сообщить, что с завтрашнего дня вы переводитесь в подземелье. Там будете закованы в кандалы. По истечении десятидневного срока я буду готова пересмотреть ваше наказание.