— Нет, Кайден, я не в обиде… — поспешила она объясниться, нежно поглаживая его, словно утешая. — Мне… даже понравилось… — призналась Роуз, взволнованно глотая холодный воздух Цитадели.
Мисс Эванс продолжала, не смея поднять взгляд от стыда:
— Просто я… испугалась. И ты напомнил мне то, что я отчаянно пыталась забыть.
Искренность Роуз захлестнула его. В этот час он понял: всё то, что доставляло неудобства и страдания, теперь стало источником радости, счастья. Сомнения, терзавшие душу, растворились где-то в ледяном теле, и вместе с этим чувством всё стало просто и ясно — она хотела его!
Боясь поднять взгляд, Роуз продолжила: — А утром я не успела тебя предупредить. У меня были дела…
«Дела… Лучше бы этому слову не звучать в их присутствии», — подумал Грейвс резко, словно коса прошлась по траве!
— Рэдли! — перебил он, вырывая руку из объятий мисс Эванс и ударяя кулаком о плиты старого замка.
Стены содрогнулись. Волны воздуха взметнули вьющиеся локоны Роуз. И серая каменная крошка посыпалась на влажный пол.
— Кайден! — вскрикнула она в испуге, мгновенно хватая его за запястье.
— Зачем ты так?.. — Роуз поднесла красный от крови кулак к своему лицу и начала дуть: — Фу-у, фу-у… — она не знала, легче ли от этого вампиру или её настойчивость лишь ещё больше его злит.
— Не могу иначе, — признался Грейвс, не чувствуя боли. Он слышал, как проступила кровь на руке, и, пожалуй, на этом всё!
Положение снова стало туманным. То приятное, нежное и невинное чувство, нахлынувшее на него, быстро исчезло. На смену пришла злость, ярость! Властная сила, которая руководила им всю сознательную жизнь, вырвалась наружу. В конце концов то, чего он боялся показать, предстало перед Роуз во всей своей ужасающей красоте.
— Что вы делали в комнате Рэдли? — нетерпеливо спросил он, больше не в силах ждать.
Роуз опустила его руку и с испуганным выражением лица склонила свою голову.
Видя её макушку, Грейвс передумал. Гордость встала на защиту Роуз.
— Хотя нет. Не говорите. Мне всё равно. Я провожу Лилиан Хейворд и Винсента Фарнсворта до залы и покину вас. Устал. Разбирайтесь со всем этим сами.
— Я выполняла просьбу виконта Орвилла Рэдли! — крикнула она ему в спину.
Кайден уходил, и признание в полутьме широкого полупустого коридора получилось скорым. Наплевав даже на то, что их могут подслушивать, Роуз торопилась: — По приезде в Цитадель он просил за своего сына. Тогда я отказала, но вчера передумала.
Мисс Эванс отвела взгляд, вспоминая холодный, пасмурный день, когда во дворе цитадели к ней подошёл высокий, уже немолодой джентльмен.
— Мисс Эванс, моё имя виконт Орвилл Рэдли. Мой сын сегодня прибудет в Цитадель.
Низкий голос и рассекающий воздух цилиндр — таким она запомнила отца Люциана, величественным и надменным.
— Смею просить вас об одолжении, — продолжил виконт, водружая чёрную шляпу на седеющие волосы. — Не могли бы вы оказать мне услугу и сделать из моего сына настоящего джентльмена?
— Виконт, мне лестно слышать слова доверия с вашей стороны, однако смею заметить, что у Цитадели иной смысл, — ответила Роуз со всем почтением, но крайне хладнокровно. — Я не имею цели воспитывать ваших детей. Этим следовало заниматься дома и гораздо в более раннем возрасте.
Он устало вздохнул и прикрыл серые глаза. Тёмные бакенбарды с проседью дрогнули, когда вампир оперся на чёрную трость с золотым набалдашником.
— Просите, чего хотите! — воскликнул виконт. — Поместье с доходом, ежегодное содержание, фамильные украшения — всем, чем богат наш род, я готов поделиться…
— Благодарю за щедрое предложение, но мой ответ останется неизменным — нет! — Роуз поджала губы и сплела руки на груди.
Во дворе свистел ветер, кружила метель. Она зябко поёжилась, плотнее закутавшись в красную вязаную шаль.
— Да как вы не понимаете?! — взорвался виконт. Его голос достиг предела. Рот широко раскрылся, глаза выпучились. Роуз невольно заметила его бело-красный язык и клыки, словно случайно заглянула в мужскую баню тёмным субботним вечером. Она отвернулась.