— Нас связывает лишь договор. Ничего более! — твердила себе Роуз, перелистывая приятные шелестящие страницы. — Но если дело только в договоре, то откуда эта неловкость?
«Во льдах, среди прозрачных, словно слёзы, горячих котловин, раскинулось поле красных цветов. Их стебли покачивались на ветру, не страшась надвигающейся вьюги…» — прочитала она последние строки главы и захлопнула книгу.
— Глупость какая! Цветы, что не гибнут в мороз, — вернула она вещь Кайдена в стол, но уже бережно, с нежностью, устало прикрыв глаза. — Нет, это всё пустошь! Там обитают лишь гурты — моя головная боль, — простонала она, массируя виски.
Воспоминания о серебристо-серых волках с четырьмя неоновыми глазами, что подкрадывались к стенам Цитадели, туманили рассудок.
Слепые гурты обладали абсолютным слухом и были единственными существами, представлявшими угрозу для вампиров. Испокон веков они жили в Пустоши, где вампиры стали для них естественным источником пропитания. Невероятно живучие, они могли веками сидеть в пещерах, выжидая, пока ветер, смешанный со снегом и песком, укажет путь к жертве.
Специального оружия от этих «вредителей» не существовало — использовали то же, что и против прочей нечисти: святую воду, серебряные кинжалы и мечи. Как директор Цитадели, Роуз несла ответственность за каждого представителя древнего рода и тревожилась, что кто-нибудь, дразня «безобидных» слепых собачек, вывалится за стены цитадели, чем доставит ей немало хлопот.
— Сегодня уже поздно, — прошептала она, пытаясь унять тревожное биение сердца. — Завтра отдам, — Роуз с сомнениями посмотрела на закрытый ящик стола и сплела пальцы на животе, где был затянут ажурный красный корсаж, и, выдохнув, продолжила говорить сама с собой. — Я должна поспать.
Тихий зевок вырвался из её груди, когда она покидала окутанный сумраком кабинет.
С тех пор как Роуз заняла место отца в Цитадели, долгие месяцы её преследовала бессонница. Быть единственным человеком на многие мили, жить среди своенравных молодых вампиров, которые могли в любой момент выйти из-под контроля — это казалось безумием! Но со временем всё улеглось, и здоровый сон вернулся, пусть даже с серебряным кинжалом под подушкой.
Из кабинета она прошла в похожую гостиную с каменными стенами и гобеленами, оттуда — в тихую спальню, где уютно потрескивал камин. Как и во всех комнатах цитадели, здесь висели традиционные для английского общества шестнадцатого века картины и шпалеры из шерсти и шёлка с сюжетными орнаментальными композициями. У противоположной стены от камина возвышалась массивная дубовая кровать с четырьмя резными колоннами тёмного лака, отполированными до блеска, с тяжёлым балдахином пурпурного цвета, украшенным золотыми маргаритками — символом Елизаветы Первой.
За три года Роуз привыкла к странностям своих покоев. Прошло триста лет со дня правления девственной королевы, но её влияние по сей день ощущалось в стенах цитадели.
Развязав чёрную бархатку с широкими ажурными краями и крупным адуляром — полупрозрачным камнем в виде капли с мягким серебристо-белым блеском, — она положила его рядом с зеркалом в деревянной раме. В тёмной глади играли огненные блики. Роуз зашла за ширму с изображением гордой цапли и пышнохвостого павлина, сделанную из дерева, покрытого таким же чёрным лаком, как и туалетный столик, и приступила к повседневным обязанностям.
Расстёгивая корсаж, она больше не озиралась по сторонам. Звуки цитадели стали привычными: гул и цокот, шаги и капающая на каменный пол вода. Много звуков ей довелось здесь услышать. Самыми страшными были те, что издавали не подчиняющиеся системе вампиры. Их заковывали в кандалы и запирали в подземелье. В те ночи Роуз не спала. Она сидела в кабинете возле камина, опираясь на серебряный меч как на трость, из-за чего в рыже-зелёном ковре образовалась не одна плоская дырка.
Смех и вой, скрежет когтей по каменным стенам и звон цепей… Чего только не слышалось! Иногда вампиры ломали звенья, но никогда не проходили сквозь закрытые решётки. Их специально выковали с учётом такой возможности. Частицы серебра в металле и святая вода для закалки — попавший в подземелье вампир оказывался в ловушке. И только она, Роуз, решала, выйдет он оттуда или сгинет в подземелье Цитадели.