— Да откуда мне знать?! Этот ваш Грейвс частенько мне шею сворачивает. Я, в общем-то, не сильно против. Хоть посплю немного. У вампиров, между прочим, бессонница.
«Частенько? — застыла от изумления Роуз. — Но я не давала таких указаний».
— Ладно! — он почесал затылок, подошёл к высокому шкафу в дальнем углу и нагрузил себя чёрными кожаными сумками с вещами. Глядя на багаж, который Морленд взял подмышки в два ряда и по две сумки в каждую руку, — Роуз постепенно приходила в себя.
— Куда идти? — спросил Дариус.
— Морленд, вы не так плохи, как кажетесь, — усмехнулась Роуз, не зная, как реагировать на его покладистость.
— Хотя бы не прикидываюсь джентльменом, как некоторые, — фыркнул вампир и направился к выходу.
«Что же ты скрываешь, Кайден?» — мысленно спросила себя Роуз, покидая опустевшую комнату.
— Куда теперь? — поинтересовался Морленд, когда они вышли в коридор. Дариус понимал, что Роуз не позволит ему идти позади — она будет следовать за ним, внимательно наблюдая за каждым движением.
— В конце коридора, предпоследняя дверь, — ответила Роуз.
— А последняя чья? — с лёгким недовольством спросил Дариус.
— Моя, — спокойно сказала мисс Эванс. Она специально сохранила это помещение, поскольку не желала иметь соседа-вампира за стенкой, но обстоятельства изменились.
— Вы настолько доверяете мне, мисс директор? — вампир издал усмешку и надавил на медную ручку. Новая комната пахла так, как должна пахнуть готовая к приезду дорогих людей гостевая: зола и лимон, тонкий аромат садовых роз и ольховых красных поленьев в камине.
Морленд бросил пузатые сумки на кровать, застеленную бежевым цветастым покрывалом, и огляделся.
— Уютно, чего тут скажешь! — по-своему оценил Дариус.
«Он прожил в Цитадели год и не распаковал вещи», — подумала Роуз и суровым взглядом оценила целых восемь кожаных сумок, какие обычно волочили за собой сельские доктора, вспомнив день, когда Дариус впервые увидел Цитадель.
— Что он туда напихал?! — возмущался Лоренц, которому поручили помочь с багажом. — Одни чемоданы весят так, будто он камни по дороге сюда собирал, а в других словно воздух!
— Я всё же хочу осмотреть содержимое ваших сумок, — решила Роуз.
— Чего? — Дариус окинул женскую фигуру непроницаемым взглядом и высказал смелое предположение: — А может, вас убить и дело с концом?
— Не дури, — Роуз стало смешно. — Хотел бы напасть — давно бы напал. Открывай!
— Ох, и намучаюсь я с вами, мисс директор, — вздохнул он, щёлкая застёжками.
«Он не кажется свирепым и неуправляемым, — оценивала мисс Эванс вампира и его действия. — Нахальный и не более. Для чего же ты доставлял ему хлопоты, Кайден? Он тебе мешал?» — эта мысль неприятно тревожила Роуз. Ситуация становилась всё более неловкой, особенно после её решения проверить багаж Морленда.
— Что в этой сумке? — спросила Роуз, указывая на первый чемодан.
— Носки, — невозмутимо ответил Дариус.
— Носки? Точно? — усомнилась она и отогнула смыкающиеся края поклажи.
«Не может быть… — застыла Роуз, протягивая руку к содержимому. — Это же бренди!» — она извлекла зелёную бутылку, заботливо укутанную в несколько пар тёмных носков, и замерла в изумлении.
— Я же сказал — носки и… обезболивающее, — оскалился вампир, демонстрируя белые зубы. Мисс Эванс вернула бутылку на место и поджала губы.
«И что мне прикажете делать?! Уполномоченный вот-вот начнёт дышать в затылок! — она подумала о проверке и желании конфисковать всё это. — Но я виновата перед ним. Кайден повёл себя недостойно. Я должна была проверить!» — вздохнула она.
— А здесь что? — она полезла в следующую сумку и, наткнувшись на белые кальсоны, залилась жаркой краской.
— Моё нижнее бельё, — проговорил Морленд без стеснения.
«Боже мой! Стыд какой! — пылала она. — Но этот щекочущий нос запах…» — Роуз сунула руку поглубже и нащупала плоские картонные коробки. Вынув одну, она дёрнулась и выронила её на пол, будто взяла в руки мерзкого таракана.
— Па…пиросы! — пискнула она, затем прокашлялась и закатила глаза.
«Как же поступить? — размышляла Роуз, морща лоб. — Они уже взрослые. В правилах Цитадели нет запрета на курение и алкоголь. Но совет может расценить это как потворство порокам», — она колебалась между долгом директора и человечностью.