Прошло всего полчаса с момента их расставания на парадной лестнице, но казалось, что минула целая вечность! Свечи отражались в её прекрасных глазах, вводя его в очередное заблуждение.
«Она прежняя, — шептал его внутренний голос. — Нет, она женщина, принадлежащая нынче другому», — взыскивал покаяния ум.
Они ещё долго кружились по залу, не затушив ни одной свечки. И когда музыка сходила на нет, Роуз сократила дистанцию. Кайден почувствовал, как его рубашка коснулась её груди, и в этот самый момент она развернула ладонь и приобняла вампира за шею.
— Стань моей тенью, — прошептали её губы беззвучно, и взгляды, прежде такие далёкие, наконец встретились!
Кайден не смог прочесть, что говорили её ласковые печальные глаза. Он был обездвижен её нежной рукой и лёгкой игривой улыбкой, которая взяла над ним верх.
Роуз сделала реверанс, и Грейвс в ответ поклонился. Музыка окончательно стихла.
— Вы так одухотворённы, мисс Эванс! — восторженно произнесла Хелена, первой встретив их пару. — Но почему в конце вы позволили себе нарушить этикет? Вы тайком от нас украли у Грейвса поцелуй?
— Я попросила его не переутомляться сегодня, — ответила Роуз, покрывшись алым румянцем. Она говорила с мисс Эверли, краем глаза следя за движениями Кайдена. Его одинокий неторопливый шаг пробуждал в её сердце самые безрассудные желания.
— Странно, мы ничего не слышали, — удивилась Хелена. — Хотя мы и не слушали, — рассмеялась она, опомнившись. — Грейвс запретил нам это делать под угрозой расправы.
«Правда? Ты это сделал, Кайден? — Роуз посмотрела ему в спину, и глаза её увлажнились от радости. — За какие заслуги мне так повезло с тобой?»
— Мисс Эванс?
— Расходитесь по своим комнатам. Достаточно танцев на сегодня.
— Спокойной ночи, мисс Эванс.
Вампиры по очереди покидали зал, а Роуз продолжала стоять и смотреть на дверь, из которой одним из первых вышел Кайден Грейвс.
«Кажется, теперь моя очередь вести нашу пару, — устало улыбнулась она, ощутив во время танца ответную недосказанность. — Потерпи ещё немного, и я выведу нас из кромешной темноты недопонимания», — пообещала она себе и направилась тушить свечи маленьким фарфоровым колпачком на тонкой металлической ручке.
Глава XVI
С наступлением тьмы коридоры цитадели становились жутко-мертвенными. Холодные, с посвистывающим в опасных пролётах сквозняком и матово-синим туманом, что опускался сквозь высокие арочные окна, они, словно гиблые тоннели, заполняли пустынные этажи старинного замка.
Роуз, закутавшись в тёплый платок из козьей шерсти и конвульсивно сжимая трёхглавый подсвечник, устремилась на третий этаж, где за дверьми мансардных комнат покоился бесполезный хлам: диваны с выпирающими пружинами, поеденные мышами дряхлые книги, ныне перетянутые шпагатом, и портреты неизвестных лиц и художников, давно почерневшие и потрескавшиеся.
Здесь пахло старостью. Этот запах часто селится в заброшенных домах, и его нельзя спутать ни с чем — благовония тлеющей дряхлости. По этим и многим другим причинам третий этаж не был гордостью Цитадели, и меньше всего на свете Роуз хотелось находиться здесь посреди ночи.
«Они постоянно проверяют меня! — задёргался у неё глаз, когда она завернула за угол, и свет свечей озарил новый, менее длинный пролёт. — Как звери, заточённые в клетку. Любая брешь заставляет меня балансировать на грани жизни и смерти», — Роуз прислушивалась к каждому шороху, к малейшему дуновению ветра. Тихо. Как в склепе!
«Пожалуй, какими бы ни были намерения директора, сколько бы усилий он ни прилагал, две вещи останутся неизменными: первое — существование Цитадели всё равно что вертеп в глазах наблюдательного совета, и второе — вампиры прячутся на высоте птичьего полёта!» — она процедила последнее предложение в своей голове и остановилась возле раскачивающейся на сорванных петлях двери. Роуз вытянула руку. Плачущие горячими слезами свечи холодной дымкой указали направление на крутую каменную лестницу. Собрав оставшиеся за пережитый день силы, она переступила через щепки и кривые ржавые гвозди.
«Кайден, надеюсь, ты расслышал мою просьбу, — мысленно помолилась она. — В противном случае я сильно рискую», — произнесла Роуз.