— Такое случается, когда бездумно поддаёшься жажде, — назидательно сказала Роуз, и Морленд понял её смысл.
— Хелена, будь добра… — обратилась она к девушке, и та мгновенно умчалась на кухню, откуда с молниеносной скоростью вернулась с прозрачным бокалом и бумажным пакетиком.
Роуз высыпала содержимое пакета в воду и размешала алую кровь, распускающуюся в хрустальном бокале.
— Оказавшись в Цитадели, в изоляции, вы должны выбрать свой путь: путь бесчисленных радостей и удовольствий или путь боли, — произнесла она, ложечкой смачивая губы Рэдли. Вампир на глазах оживал, делая мелкие, сухие движения. Чувство отвращения не покидало Морленда.
— Вам открылись институты, лаборатории, компании, театры и элитные заведения — удовольствия неисчислимы! Можно ли отвергать такой шанс?
«Что у неё было с Рэдли? — сморщил переносицу Дариус. — Я слышал о его поступке, но она кажется такой нежной, несмотря на проявленную ранее жестокость», — усомнился он в её истинных чувствах.
Тем временем Люциан оживал. Его тело исцелялось. Кожа приобретала бледный сине-серый оттенок. Лицо округлялось, а впавшие рёбра, будто наполненные изнутри, придавали телу массу.
— Кровавые порошки — гениальное изобретение, — продолжала Роуз. — По слухам, их создал вампир, — она искривила губы в улыбке. — Человеческая кровь распыляется в потоке горячего воздуха, пока все капли не испарятся, оставив твёрдые частицы. Сегодня эти порошки продаются в любой аптеке.
— Ещё… — прохрипел Люциан, прерывая мысли Роуз. Его губы тянулись к маленькой ложке, и мисс Эванс дала ему напиться из бокала. Он жадно присосался к кубку и, осушив его, глубоко задышал, напоминая человека, который, не зная меры, объелся до отвала.
— Но какой вам резон? — прямо спросил Морленд, наблюдая, как Роуз вытирает слюнявый рот несчастного.
— Мой? — она отложила платок, поднялась с деревянного стульчика и устремила на Дариуса решительный взгляд.
— Революционный подход, позволивший вам выйти из тени, предложил мой отец — Мартин Колин Эванс. Пожертвовав всем, он встал на вашу сторону. Он умер три года назад здесь, в Цитадели. Его страж не выдержал жажды и убил его.
Моя мать так и не смогла родить сына, и всё наше имущество должно было перейти к дяде. Но я заняла место отца. Дело приостановили. Наша семья небогата. Всё, что у нас есть, — это имя отца. И если Цитадель падёт, его имя и память о нём будут запятнаны. Мои сёстры не смогут удачно выйти замуж. Мы лишимся дома и, вероятно, попадём в какой-нибудь притон, где подхватим тиф или горячку и в муках покинем этот мир. Поэтому выстоять — мой долг!
Глаза Роуз пылали решимостью. Никто, даже Грейвс, не осмелился бы ей перечить.
— Отец мисс Эванс хорошо известен в наших кругах, — вступила в разговор Хелена. — Ты не слышал о нём?
«Там, где я прозябал, никто не говорил о самоотверженности человеческого профессора, — подумал Дариус, глядя в светлое лицо мисс Эверли. Несмотря на свои подозрения, она излучала ласку и нежность. На мгновение он забыл, кто он. — Мы курили и пили дешёвое пойло, отдавались в руки распутных девок и ночами напролёт прожигали жизнь», — вампир зажмурился, чувствуя, как пересохло в горле.
— Попей воды, — Хелена метнулась на кухню и принесла ему стакан. — У подземелья особые свойства. С непривычки оно сильно ослабляет.
Дариус благодарно кивнул и снова обратился к Роуз.
— Получается, вы говорите о важности вашей жизни, — начал рассуждать вампир. — Но как вы к ней относитесь? Бездумно бросились в лапы монстра, причём дважды!
— Рэдли не представлял опасности, — ответила Роуз и попыталась ухмыльнуться, но её губы дёрнулись. — Но, признаться, волк заставил задуматься. Я не была уверена. Он мог схватить меня за руку и разорвать плоть. Но не сделал этого.
Думаю, мои догадки верны — гуртам не интересны люди или животные, их привлекают вампиры. Я уже встречалась с ними лицом к лицу, и исход был таким же.
— И этим вы себя успокаиваете, — он допил воду, готовясь к новым нападкам, но Роуз его опередила.
— У меня тоже есть вопросы, — она вышла из клетки Люциана и заперла дверь на ключ. — Почему Лилиан вела себя так, будто волк пустоши — это домашняя собака?
— Я уже говорил, — вздохнул Дариус. — От неё разило псиной. Она росла среди волков, вот и считает всех из рода собачьих своими братьями и сёстрами.
— Не понимаю… — сказала Роуз, наморщив лоб.
— Мы — нежеланные дети, мисс Эванс, — ласково ответила Хелена, объясняя сложность ситуации. — С рождения одинокие, мы лишь мешаемся нашим родителям, поэтому в вампирских семьях крайне редко бывает двое детей.