— Думаю, ты преувеличиваешь, — не поверила она. — Вы же плоть от плоти. Не любить своё дитя — это всё равно что не любить себя!
— Нет, мы им мешаем, — с сожалением помотала головой девушка. — Поэтому Цитадель — единственная возможность для нас. Многие стараются изо всех сил, но это непросто, — её милое лицо исказилось, и Роуз увидела, каких усилий стоило молодой вампирше сдерживаться, находясь рядом с человеком посреди ночи, когда жажда крови особенно велика.
— И ещё я хотела поблагодарить вас, мисс Эванс, — пришла она в себя, подняв ясные глаза. — Этой ночью вы сделали то, что не сделал бы для нас никто из родителей. Вы защитили нас, не пожалев собственной жизни. Я очень признательна вам, — мисс Эверли опустилась в глубокий реверанс и склонила голову в знак уважения. Роуз покраснела от неожиданных слов благодарности.
— А что до тебя, — она выпрямилась и метнула гневный взгляд в сторону Дариуса. — Почему ты не помог мисс Эванс? — закричала Хелена и толкнула его к одной из решёток. Вампир едва удержал равновесие, чтобы не коснуться закалённого металла. Он не знал, чем это закончится, но подозревал, что ничем хорошим, поэтому остерегался прикосновений.
— Я пытался, — закатил он глаза и начал расстёгивать рубашку.
— Подожди! — закричала Хелена и выставила вперёд руку.
— Вы же так просто не поверите мне, поэтому смотрите сами! — он обнажил грудь, и все увидели огромный синяк в форме пятерни на солнечном сплетении. — Думаю, это было предупреждение, чтобы я не приближался к вам, мисс директор, — нервно усмехнулся он и застегнулся.
— Кстати об этом, — задумчиво произнесла Хелена. — А вы не боитесь реакции Грейвса? — обратилась она к Роуз. — Утром он будет в ярости.
— В тот момент я как-то не подумала об этом, — у мисс Эванс задёргалась бровь. Она вспомнила выражение лица Кайдена, и её тело пробрала очевидная дрожь.
— Вообще, я думала, почему он не остановил вас, — начала вампирша строить догадки. — Очень похоже, что его задержали, — Хелена указала взглядом на Винсента, лежащего на полу, и продолжила. — Судя по всему, между ними завязалась драка. Грейвс не просто выбил ему рёбра — у него внутри сплошные осколки. Скорее всего, в итоге он сломал ему шею и скинул с башни, но тот зацепился о водосток и провисел там какое-то время. Исход все видели.
— Он восстановится? — спросила Роуз.
— Да, — подтвердила Хелена. — Ему потребуется пара ночей, но беспокоиться не о чем. Чего не могу сказать о Дариусе, — доложила она и посмотрела на Морленда краем глаза. — Не уверена, что Грейвс его пощадит, — девушка ухмыльнулась, развернувшись к вампиру лицом. Он ответил ей той же ироничной улыбкой.
— Кайден должен быть благодарен, — заговорила Роуз высокомерно. — Он перешёл границы, и это могло погубить его. Убей он кого-то без особой на то нужды, и мне пришлось бы отдать его в руки ордена. А оттуда живыми не выходит никто.
— И вы бы это сделали, мисс Эванс? — удивилась Хелена.
— Не знаю, — вздохнула Роуз.
— Самое главное, что всё разрешилось. Не пора ли нам возвращаться? — спросил Морленд. — Ночка выдалась насыщенной… — говорил он и жестикулировал, когда услышал крик Хелены.
— Дариус, берегись!
Он в одно мгновение оказался рядом с ней у противоположной стены.
— Что случилось, чего панику развела? — задышал он часто, не испытывая восторга от реакции мисс Эверли, и тут раздался сумасшедший, нарастающий в тени смех.
— Безымянная… — проговорила Хелена испуганно, стоя рядом с Морлендом. Она увидела, как к шее вампира тянулись руки, изуродованные синими венами и когтями. Именно поэтому она закричала.
— Кто это? — подозрительно спросил Дариус, вглядываясь в девушку с взъерошенными, словно гнездо, волосами. Их разделяла клетка, но она всё равно ощущала себя победительницей. Она приподнимала пышный подол зелёного платья и раскачивалась бёдрами, словно колокольчик.
— Она была здесь, когда я заняла место отца, — сообщила Роуз. — Её поведение настолько безумное, что мы не решились ломать клетку.
— А что, ключа нет? — спросил он, приближаясь к решётке. Дьяволица скрылась в тени, и ему стало любопытно. От неё исходило нечто опасное, неописуемое — будто она была мраком, сотканным из паутины и всех земных страхов.