— Нет, — покачала головой мисс Эванс. — Думаю, отец спрятал его, чтобы защитить от ордена. В конце концов, она настолько безумна, что опасна даже для себя. Будет лучше оставить её здесь, чем подвергать ежедневным пыткам.
— Но ведь есть бумаги, — начал рассуждать он. — На предыдущих жителей Цитадели должны остаться записи. Семьям не могли не выдать тела погибших. Разве нельзя пойти по элементарному исключению?
— Уже всё сделано, — ответила Роуз, закатив глаза. — Кайден проверил всех…
— И вы продолжаете ему доверять? — закричал Дариус, перебив её. — Ключа нет, информации нет, он открыто превышает свои полномочия… Неужели в вас не зародились сомнения?
«Подозрения были… — сморщилась Роуз, словно от боли. — Но я не хочу поддаваться им».
— Мисс директор? — она долго не отвечала, и Дариус напомнил о себе. Хелена смотрела с сожалением и молчала — у неё тоже было за что просить прощения.
— Отношения директора Цитадели и его стража не подлежат всеобщей огласке, — гордо расправила плечи Роуз. — Поэтому компетенции мистера Грейвса я буду обсуждать с ним лично. Возвращаемся, я сделала здесь всё на сегодня.
— А эту вы не кормите? — поинтересовался Морленд, и в этот момент раздался оглушительный металлический треск.
Безумная вампирша пнула в него железное ведро, и зловонная жидкость окропила его брюки.
— Мерзкое создание! — поморщился он, отряхивая штанины от капель мочи.
— Ей занимается Кайден, — ответила Роуз, беззвучно посмеиваясь. Она была довольна выходкой безумного создания. — Я не приближаюсь к этой клетке, — сказала она, стоя на лестнице перед дверью в подземелье и готовясь выйти.
Дариус решил задержаться. Он планировал сверлить взглядом нахальную девку, пока она не расколется. Роуз не стала его останавливать.
— Мисс Эванс! — на винтовой лестнице её догнала Хелена и, каясь, опустила глаза. — Простите мою дерзость в гостиной. Я не должна была заставлять вас танцевать. Вам пришлось рассказать кое-что личное. Кора высмеяла вас, и Грейвс, кажется, уже на пределе.
— Ничего страшного, — она положила руку на плечо Хелены и, стоя на ступеньку выше, посмотрела ей в глаза. — Вы не станете слушать того, кто, по крайней мере, глупее вас. Если применить эту мысль к танцу, становится понятно: всех снедало любопытство — настолько ли я хороша в этом, раз осмелилась учить бессмертных.
— Мне очень стыдно, — Хелена вся сжалась. — Но я правда хотела быть вашим другом! — она вскинула глаза, и Роуз увидела в них красное пламя. Её дыхание перехватило. В замкнутом пространстве наедине с Хеленой было опасно.
— И это непросто, — мисс Эверли расслабилась и наклонила голову. — Вы много дали мне, когда помогли перейти черту, но научиться бороться с жаждой я должна самостоятельно. После ломки что-то меняется в теле — я чувствую себя увереннее, иногда кажется, что могу свернуть горы! Не переживи я этого, то не смогла бы сопротивляться. Я бы вцепилась в вашу шею при первой же возможности.
Её признание пробудило в Роуз сестринскую нежность. Она смотрела на Хелену в полутьме и жалела её, ведь та, в отличие от неё, человека, была так одинока в этой жизни.
— У тебя есть Лоренц, — ободряюще сказала Роуз, держа в руке тонкий подсвечник.
— Вы правы, он очень помогает мне, — согласилась девушка с улыбкой.
— Это значит, что о проблемах нужно говорить, а не бороться со своими демонами в одиночку, — она протянула руку и, обхватив тёплыми пальцами её мертвенно-холодную кисть, повела прочь из тёмных лестничных переходов. — Мы справимся. Все вместе.
— Как делают семьи? — всхлипнула Хелена.
— Да, как делают семьи, — в голосе Роуз звучала улыбка.
«Мы не важны для наших семей, рождение ребёнка — это лишь способ передать титул и фамилию. Поэтому вы даже не представляете, насколько я тронута», — Хелена ещё долго шмыгала носом, пока не дошла до дверей своей комнаты, где Роуз пожелала ей спокойной ночи.
Сама же мисс Эванс не спала до рассвета. После их ухода начался дождь. Он барабанил по окнам и стекал длинными ручьями из зубастых ртов гигантских змеев, расположившихся на краях скатной крыши.
Роуз переоделась и, глядя на своё отражение в окне, молча ждала. Вода то и дело стекала по стеклу, заволакивая просторы безжизненной пустоши. Иногда Роуз казалось, что где-то вдали мерцает сиреневый огонёк — гурты не боялись дождя, но даже они не приближались к цитадели в эту ночь.