Набравшись наглости, Роуз ускорила шаг и, звонко отбивая каблуками такт, подошла ко второму зашторенному окну, возле которого стоял стол с письменными принадлежностями.
— Мог бы и поприветствовать меня, знаешь ли, — заговорила с ним Роуз пропитанным высокомерием голосом и, не глядя в сторону зелёного кресла, задержала свой взор на тонкой золотой полоске блёклого солнечного света, пробивающегося между штор. — Скоро полдень!
— Уходи! — сказал он в ответ, и его голос показался мисс Эванс хриплым и тихим, будто в своих криках он надорвал связки. Затем послышался звук хрустального бокала, поставленного на лакированный столик маркетри. Роуз передёрнуло.
— У нас контракт, если ты позабыл, — постаралась она казаться равнодушной.
«Он это сейчас ко мне на „ты“ обращается? Натворил дел, напугал до полусмерти и ещё дерзит? По меньшей мере я чувствую себя обманутой и униженной!» — Роуз обиженно сжала до синевы губы и резко отдёрнула шторы.
Свет молочно-золотыми лучами ворвался в сумеречные чертоги, проложив широкую линию вплоть до противоположной стены.
— Что ты делаешь? — в ужасе закричал Кайден. Увидев свет, Грейвс мертвенно побелел и второпях подскочил с места. Лицо его неприятно зажгло. Он выставил локоть вперёд, прячась от проникающих под кожу лучей. В какой-то момент его белая рубашка задымилась и, будто по щелчку пальцев, вспыхнула ярким пламенем.
— Нет! Нет! Нет! — запаниковал он, дёргаясь из стороны в сторону, пытаясь потушить обрушившийся на него пожар. — Закрой шторы! — вырвалось из его пересохшего рта, прежде чем он кинулся вбок на пол возле кровати, где, крутясь как волчок, потушил языки сине-алого пламени и забился в угол.
«Что я наделала? — Роуз так растерялась, что не сразу закрыла портьеры. Все эмоции, взыгравшие в ней: страх, обида, напыщенность — вмиг испарились, оставив после себя разрушительную панику. — Почему? Он ведь никогда не боялся солнца… Это не Кайден? Или он…» — ей не далось слово «умирает». Надрывая воздух не меньше Грейвса, она задёрнула шторы и в ужасе посмотрела на вампира, прижавшегося лбом к каменной стене.
На его спине ещё виднелся дым, когда мисс Эванс совладала с шоком и пошла к двуспальной кровати, стоявшей вдоль стены.
Вампир тяжело дышал, цепляясь почерневшими пальцами за пол. Его мотало и потряхивало. Роуз посмотрела на его красный подбородок, покрытый свежими волдырями, и поняла, что произошло этим утром: придя в себя, Грейвс, конечно же, направился к окну, чтобы открыть шторы, и тогда солнечный свет настиг его. Следы утренних ожогов уже исчезли, но свежие раны ясно давали понять, какую боль ему пришлось пережить.
Пока она размышляла, Кайден заставил себя подняться на ноги. Его одежда обгорела и прилипла к обожжённым плечам. Стуча зубами, он разорвал белую рубашку пополам, буквально отрывая от сочившейся липкой кожи. Волдыри вздувались и мгновенно лопались, образуя на его теле болезненные очаги.
Левое предплечье, грудь и живот выглядели красными, израненными, покрытыми глубокими свежими язвами. Избавившись от обгоревших лохмотьев, Кайден достал из сундука чистую рубаху и, вздрагивая всем телом, надел её через голову. Он прошёл мимо застывшей Роуз и медленно опустился в своё кресло.
— Кай, извини меня, я не хотела… — она порывисто дёрнулась к нему, но остановилась, увидев, как Грейвс приложился к бутылке, на этот раз жадно, прямо из горла.
— Уходи, — произнёс он и болезненно повернул голову набок, словно страдая от острой зубной боли. — Наш контракт отныне расторгнут. Сама видишь, я бесполезен!
— Но почему?.. Что с тобой случилось? — осторожно спросила она, протягивая к нему руку.
— Я сказал — уходи! — рявкнул он и с силой ударил пустой бутылкой по круглому столику. Хрустальный бокал подпрыгнул и издал резкий звон.
— Пошла вон! — его глаза пылали от ярости. Роуз простила бы, будь в них привычный вампирский огонь, но они, как Атлантика в зимнюю пору, сверкали своей синевой.
«Что это за выходки? Почему он так со мной разговаривает?» — она вспыхнула, столкнувшись с айсбергом, и, притопнув ногой, пошла прочь, раздувая полы бежевого халата.