Упав на колени, Кайден сжался, словно от боли. Стиснул зубы и, громко всхлипывая, зарыдал.
Рыдания сотрясали, ослабляя его истощённое тело. Лицо краснело от сдерживаемого в груди крика. Муки совести и одиночество, ставшее за многие века его страшным уделом, превращали гордого вампира в кусок мяса, мусор, не стоящий на рынке и пенни.
[1] Айлин – наставница Кайдена. Её имя означает «светлая», «лучистая» (от кельтского) и «дочь бога», «ангел» (от гаэльского).
Глава XIX
— Тепло… — пробормотала Роуз, уткнувшись носом в подушку и с трудом разлепляя глаза.
Ощущения были странными: лёгкая тошнота и головокружение, но в целом она чувствовала себя прежней. На улице стояла ночь. Через окно она увидела сверкающий звёздный иней на небе и поняла, что это Кайден открыл шторы, впустив в комнату свежесть далёких светил.
«Точно! Он же…» — вспомнила она и начала лихорадочно ощупывать свою шею. Глубоких ран не было, даже боль не ощущалась.
На минуту её отпустило, но, увидев Грейвса, сидящего в кресле напротив камина, с руками, сложенными на подлокотниках, Роуз не могла выбросить из головы его обезображенный образ: сморщенное тёмное лицо, скрюченные пальцы, длинные когти… клыки…
Мисс Эванс терпеливо прикрыла глаза и оглянулась на стену, в которую они влетели в обнимку с Грейвсом. Шарообразная вмятина в камне замка заставила её встрепенуться.
«Не спрячь он мою голову в своей ладони, и поутру можно было бы рассылать вести о похоронах последнего директора Цитадели», — подумала она про себя и тяжело вздохнула.
Мисс Эванс откинула одеяло, под которым было так уютно, и свесила ноги на красно-коричневую ступеньку. Выморенная доска показалась вначале холодной, но быстро нагрелась под её ступнями.
— Ты проснулась? — раздался голос хозяина покоев прежде, чем Роуз успела надеть туфли.
— Как голова?
Она недоумённо посмотрела в его сторону, оставив очевидные вопросы без ответа. Голос его, как и прежде, показался ей отстранённым. Предчувствие подсказывало, что если её не прогонят, то разговор предстоит долгим.
Она натянула на пятки изношенные чёрные туфли, которые от времени стали мягкими, как проеденная молью старая шуба, и, осторожно спустившись со ступеньки, встала возле деревянных прикроватных колонн, облокотившись на их пузатые бочонки.
— Кто ты? — наконец спросила Роуз, нарушая тишину своим бархатным после сна голосом. — Ты не Кайден Грейвс?
— Четыре тысячи лет назад меня знали под именем Каэлос[1], — заговорил он, намереваясь открыть ей всю сложную правду. — Моя семья происходила из древнего жреческого рода, но за свои грехи была проклята. После окончательного падения Вавилона[2] мы перебрались на острова Британии. К тому времени на юге страны уже появились достаточно крупные поселения. Но они были немногочисленны, и мы впали в сон.
Проснувшись спустя пять веков, я получил имя Каэль Грейвелл. Но территория реки уже не была так малолюдна. И мы начали готовиться. За годы многолетней войны меня прозвали Сумеречным лордом. Я получил титул графа и покровительство над Башней теней.
— Значит, ты Каэль? — недоверчиво спросила Роуз, сощурив глаза.
Вампир покинул своё укрытие и вышел к ней навстречу, не пряча доброго виноватого взгляда.
— Я тебя не обманывал, — тихо сказал он. — Пробудившись от королевского сна[3], ты не помнишь ничего из прошлой жизни. Тобой движут ощущения, желания. Что-то помнят руки, что-то привычки и вкусы. Всё остальное я вспоминаю из книг, а иногда, как сегодня, меня ослепляют картины далёкого прошлого. Они раскалённым металлом вонзаются в тело, глубоко запуская свой яд.
И, может быть, в двенадцатом веке я носил имя Каэля Грейвелла, но последние восемьдесят лет я живу как Кайден Грейвс.
Его голос опасно вибрировал в стенах старого замка. Услышав его, Роуз в голове пронеслось столько вопросов: «За какие грехи прокляли его род?», «Почему он проснулся именно сейчас?», «Где находится Башня теней?» — и им не было конца.
«Не обманывал? Но это с какой стороны посмотреть», — подумала она и недовольно закрыла глаза, перекатив голову к плечу.
— Ты поэтому кричал? — догадалась она. — Не из-за того, что тебя пронзил солнечный свет?
— Свет стал сюрпризом, — сказал Грейвс и искривил губы в злобной усмешке. Роуз попятилась.