Мисс Эванс притихла. Вампир замер от изумления. Он и не мечтал увидеть на её лице столько боли и нежности, не мечтал услышать слова, полные сломленных надежд, а ведь в них была скрыта любовь. Чистая, светлая, такая, о какой он грезил, лёжа на крыше под куполом звёзд.
— Тебе придётся меня отпустить, Роуз, — сказал Кайден с сожалением, несмотря на минутное помутнение. — Ты и сама это понимаешь.
— С чего бы? — злобно бросила она. — Ты что, от старости развалишься?
— Совсем скоро я перестану двигаться… — подтвердил вампир опасения, и у Роуз под сердцем ёкнуло. — И чтобы выжить, буду вынужден снова погрузиться в долгий сон.
— Какая глупость! — возмутилась внезапно она. — Ты же выпил моей крови. Вампиры поддерживают жизнь, поглощая кровь живых… — и мисс Эванс задумалась над тем, что сказала.
— Я не тронул тебя, Роуз, — сообщил Грейвс, сохраняя печальное и нежное выражение своего лица.
— Как это понимать? — изумилась она. — Ты устоял перед жаждой, когда сам на ногах еле держишься? Немыслимо! Никто на это не способен. Кровь была прямо перед тобой!
— Я другой, Роуз, — улыбнулся он, всё понимая.
— Стало быть, моя кровь для тебя настолько ужасна, что ты даже пересилить себя не можешь?! — начала она, строя нелепые догадки. — Поэтому ты два года избегал меня при любой удачной возможности?
— Всё совсем наоборот, Роуз. Я уверен, что твоя кровь божественно хороша, особенно для меня, поэтому я не тронул тебя. Боюсь, что не смогу остановиться, и это… уничтожит тебя, — признал Грейвс.
Мисс Эванс вспомнила слова Морленда о том, что если первородный выпьет слишком много её крови, то она станет такой же, как они.
— Стать вампиром? — хмыкнула она, проговорившись вслух. — Ты прав, я не желаю этого. Директором Цитадели может быть лишь человек, а мне нужна эта должность, по крайней мере, пока.
— Поэтому мы должны разорвать контракт, — сделал Кайден вывод.
— Заладил! — фыркнула она и закусила ноготь на большом пальце. — Из твоих слов я понимаю, — начала Роуз, подумав, — что вопрос сводится лишь к мере. Это как с кровопусканием — если дозировать, то это даже полезно, и каждый останется при своём.
— Роуз, остановись, — взмолился Кайден, замотав головой. — Я же сказал, я не приму от тебя крови.
— Ну и ладно, не хочешь добровольно — значит, я буду без конца давить на твою выдержку, и рано или поздно ты сломаешься! — заявила она, начиная осматриваться по сторонам.
Столы и тумбы выглядели пустынно. Ей даже показалось, что Грейвс сложил все свои вещички.
— Не ищи. Я убрал всё, обо что ты можешь пораниться, — предупредил он, встречаясь с ещё более уверенным в себе взглядом Роуз.
«А такой исход ты тоже планировал? — импульсивно проговорила она про себя, пытаясь содрать повязку. — Предусмотрел! Не сдвигается!» — поморщилась она, понимая, что скорее ногти сломает, чем развяжет узел между внешней частью ладони и большим пальцем.
— Не вреди себе больше, пожалуйста, — прошептал Грейвс, стараясь не сорваться с места. Удерживать дистанцию становилось всё труднее. — Это причиняет мне боль.
— Думаешь, я делаю это от большого желания? — её глаза горели зелёным огнём. Она, как божество, вселившееся в человеческое тело, краснела и плакала из-за силы, которая разрывала её на мелкие части.
— Я понимаю, что ты хочешь помочь, но это конец. Просто смирись, — Кайден снова сделал попытку договориться.
— У-у-у! Сил на тебя моих нет! — взвыла она и импульсивно поднялась с тахты. Обошла её с левой стороны и, приблизившись к окну, приложила лоб к холодному стеклу. Пыл слегка поугас.
И Кайден увидел её с нового ракурса: алеющее молодое лицо, раскрытые мягкие губы, жадно поглощающие воздух, пропитанный ароматом ольховых дров. Камин горел очень жарко, поленья краснели и потрескивали.
«Слишком красивая, — закрыл он глаза, сохранив перед ними её изнывающий образ. — Настолько красивая, что даже опасно. Мне следовало отнести её в личные покои, убедиться, что она проснулась, и уйти самому», — подумал Грейвс, увидев, что Роуз медленно катает лоб по стеклу. Её лицо показалось немного влажным, возбуждённым после сложного разговора.
«Сейчас… Да, сейчас!» — Кайден решил, что всё, вот-вот сорвётся, когда голос мисс Эванс охладил его страстный порыв.