— Вы сообщили, что собираетесь умереть во время рождественского бала, я слишком остро отреагировал, заявив, что этому балу не суждено состояться. И чтобы окончательно вас не напугать, я стёр эти воспоминания, — признался Грейвс, уже ничему не удивляясь.
— Всего раз? — усомнилась она.
— Да, всего один раз, — подтвердил он.
«Второй раз не вышло, когда мы были наедине в коридоре. Тогда я тоже напугал вас, но сил уже не хватило», — вспомнил он, искренне жалея об этом.
— Мне нужно знать, Кайден, насколько далеко проросла твоя ложь, — напрямую сказала она, заставляя его посмотреть. — Ты ждёшь от меня чего-то, я вижу, но как доверять, если, быть может, где-то в сердце пустоши у тебя есть семья: жена, дети… Что если ты какой-то первородный принц крови, а я пытаюсь занять место рядом с тобой? Я и раньше чувствовала пропасть в статусах между нами, но чем дальше мы заходим, тем отчётливее я вижу разницу.
«Ты недалека от истины, — скосил Кайден взгляд, стараясь не показывать своего удивления. — Во времена процветания Вавилона у меня был внушительный гарем, после Столетней войны на берегах Британии тоже было нечто подобное, но я распустил всех и уединился в Башне теней. А после смерти Кадфаэля я стал королём. За мной и по сей день тянется этот никчёмный титул, но стоит ли говорить об этом вот так? К чему он, если без тебя мне бесконечно одиноко? Я веками ждал твоего появления, и сейчас мне страшно. Кто знает, когда я самолично всё испорчу, если уже не испортил».
— Всё слишком усложнилось, Кайден. Мы не можем быть ни директором со стражем, ни любовниками, — Роуз говорила открыто, каждый раз ввергая Кайдена в шок своей искренностью.
— Насчет последнего я бы поспорил, — злорадно усмехнулся он, не сумев сдержать поток желаний и мыслей.
— И что будет, если мы вступим в подобные отношения? В один прекрасный день ты вдруг перестанешь двигаться, и что я? Ты подумал, каково будет мне оставаться одной? — содрогалась Роуз от мысли, что для неё сон Кайдена — всё равно что отправить дорогого человека на тот свет!
«Это будет не очень красиво с моей стороны — оставлять тебя неудовлетворённой, но, думаю, ты довершишь всё сама», — представил он нечто подобное и язвительно улыбнулся.
— Люди долго не живут, Кайден. Я не смогу дождаться твоего следующего пробуждения, — прозвучал её печальный голос.
Грейвс понял, что её интересовало будущее рядом с ним. Но разве он мог забрать её жизнь? Взять и ворваться в храм её одиночества, посеяв в нём семя своего?
— Ты не смотришь на мир моими глазами, — сказала мисс Эванс, и слёзы покатились по щекам. — Ты эгоист, Кайден, — заплакала она, глотая солёные капли.
— Роуз, ты не можешь контролировать всё, — Грейвс не сдвинулся, успокаивая её издалека. — Так не бывает…
— Поэтому ты не желаешь быть моим стражем, но хочешь стать любовником, — сказала она с укором.
Грейвс промолчал. Ему стало стыдно за слова, которые он сказал сгоряча.
— Роуз, что ты делаешь? — не успел он опомниться, как она распахнула окно.
— Мне жарко! Я задыхаюсь здесь. Хочу подышать, — сказала она, надрывая грудную клетку от частых вздрагиваний. Морозный воздух приятно обдал лицо. Мисс Эванс вдохнула полной грудью, чувствуя, что наконец может рассуждать здраво.
«Так-то лучше… — сказала она себе, закатывая от удовольствия глаза и скользя пальцами по шее, шевеля распущенные волосы. — Я — это снова я».
— Роуз, отойди от окна, — приказал Грейвс, нахмурившись. — Ты заболеешь, — он сорвался с места, хотя и не планировал этого.
— Знаешь, есть всего один способ освободить тебя от контракта, разрешив наши противоречия, — подумав, сказала она, не оборачиваясь. — Надо лишь сделать шаг, — Роуз встала на подоконник и опасно развернулась к пропасти. — И если ты боишься брать ответственность за мою жизнь, — она встретилась с его бегающими глазами и легко улыбнулась застывшему в ужасе Грейвсу, — то я сделаю всё сама! — она внезапно переместила центр тяжести и, отдавшись силе, притягивающей любые тела к земле, вывалилась в окно.
— Роуз! — закричал Кайден, не помня, как очутился по другую сторону крепости, опасно удерживая мисс Эванс над пропастью. Вид её развивающихся рыжих волос, в которые она закуталась, как в шёлковую шаль, во время падения, разрушил все преграды в его голове.