Бросившись за Роуз, он шагнул вниз и, поймав её за талию и правую руку, завис, стоя крепко-накрепко одной ногой на оконном отливе, а другой — на грубой каменной стене старого замка.
— Дело же не в контроле над жаждой, — прошептала она, глядя в его расширившиеся от ужаса глаза, не решаясь соединить руки на шее вампира. Она полностью расслабила тело, опустила веки, доверившись судьбе и, вероятно, силе чувств Грейвса, о которых он не хотел говорить напрямую. — Ты прекрасно владеешь ситуацией. Так в чём же причина? — её шёпот, как освежающий бергамот, затуманил все животные рефлексы Кайдена.
Он крепко прижал её к своей груди, запустил пальцы в приятные вьющиеся волосы и, тяжело дыша, сгоряча поцеловал в бледный лоб.
— Дурочка, а если бы я не успел… — целовал он ещё и ещё, начиная замечать на губах вкус морской воды. Из глаз Роуз покатились слёзы — они текли сами собой.
«Почему я должна умереть, чтобы почувствовать настоящего Кайдена?» — спрашивала она себя и не скрывала этого вопроса. Отчаявшееся выражение лица красноречиво достигло вампира.
— Я люблю тебя. Вот в чём причина, — признался Грейвс и устремил добродушный взгляд на страдающее лицо Роуз. Она жмурилась и мотала головой, будто не веря его словам. Ветер кружил и посвистывал в глубоком ущелье.
— Отпусти! — сказала она серьёзно, насколько могла, свисая над пропастью. — Или не отпускай до конца. Реши сейчас, Кайден. Конец это или начало?
Грейвс широко распахнул глаза. Роуз едва уловимо смотрела ему в лицо, поставив перед серьёзным выбором. Вампир уже видел этот решительный изумрудный блеск однажды — на холме под большим старым каштаном. Женщина, стоящая перед ним по локоть в крови, была способна приказать даже первородному королю. Но Роуз не могла. Её сердце не билось так ровно — оно, как маленькая дикая птичка, попавшая в красивую клетку, билось и отчаянно рвалось на свободу.
— В конечном итоге ты меня возненавидишь, — приблизил он лицо к жарким губам Роуз.
— Это уже мне решать, — сурово произнесла она, дотронувшись ледяной ладонью его бледной щеки.
— Хорошо, я достанусь тебе, — согласился он жить, соприкоснувшись с носом Роуз. — А ты решишь: выбросить меня как жалкий мусор или дать мне то, чего я страстно желаю последние тысячу лет.
Неминуемый поцелуй нашёл губы Роуз, и она благодарно обвила руками шею вампира. Кайден касался нежнее обычного, терпеливо и трепетно. Она сама приоткрывала маленький рот, позволяя ему проявить жадность.
— Я уже на пределе, — произнёс он жарко в её красные от мороза губы. — Не стоило поддаваться на твои манипуляции. Эта игра истощила меня. Всё моё естество стремится завладеть тобой, и неважно, какими методами, — Грейвс прерывисто дышал, глядя на неё из-под длинных ресниц.
— Любовь не терпит эгоизма, Кайден, — сказала Роуз и коснулась пальцами его нижней губы, приоткрывая вид на белые ровные зубы. — Но прямо сейчас я хочу быть эгоисткой. Мне это необходимо! — взмолилась она.
— Я могу быть очень грубым с тобой, — предупредил Грейвс, боясь возвращаться в комнату, где у него развяжутся руки.
— По крайней мере, это честно, — спокойно вздохнула Роуз и улыбнулась ему. — Давай уйдём с улицы. Я замёрзла! — она крепко обняла его за шею, прижавшись грудью к его груди.
Кайден тихо простонал от тупой боли и долгого томления.
— Не бойся, сейчас будет жарко! — пообещал Грейвс, и окно, выходящее на пустошь над глубоким ущельем, будто от сильного сквозняка, гулко захлопнулось.
[1] Каэлос — первое имя Кайдена, данное ему при рождении; в переводе оно означает «божественный свет, посланный небесами».
[2] Окончательное падение Вавилона произошло в I век н.э.
[3] Королевский сон — сон, который длится веками. Входить в этот сон имеют право только члены первородной семьи (правящий вампирами состав). В обмен на воспоминания долгий сон продлевает жизнь, сохраняет молодость и дарованные силы.
Глава XX
Прогретый воздух старинных покоев обдал озябшее лицо и тело ласковой негой. Мисс Эванс, оказавшись во власти вампира, обвила его шею со всей любовью и приткнулась носом к его обнажённым ключицам.
Стоило ей попросить тепла, свисая над пропастью, и Кайден нежно подхватил её на руки. Он миновал отвесную стену, сделав упор ногой на отлив, и, будто это не требовало никаких сил, шагнул за пределы её понимания.