— Мисс Эванс… — жалостливо простонала девушка, окровавленная и обессиленная от испуга.
— Это дерево никогда не распускается и не цветёт, — возмущалась Роуз, щёлкая садовыми ножницами и прокладывая себе дорогу между веток. — Надо его на дрова пустить, всё больше проку! — Она добралась до Анны не без труда, а когда сделала это, опустила руки.
«О, Боже!» — не издала она ни звука, находясь в ужасе. Кровавых ручейков было столько, что Роуз не знала, с какой стороны подступиться.
Собравшись с духом и тяжело вздохнув, она взяла себя в руки.
— Анна, я начинаю, — предупредила мисс Эванс и щёлкнула ножницами по длинному шипу, который вошёл в талию девушки. Вампирша от острой боли зарыдала. Сморщив лоб, Роуз с надрывающимся сердцем принялась щёлкать ножницами дальше.
Мисс Пембрук стискивала зубы и держалась за толстую ветку, чтобы не провалиться ниже, где её ожидала прежняя участь. Тем временем Роуз без устали высвободила её волосы, ленты на платье, состригла деревянные иглы, которые вонзились или могли в скором времени вонзиться в тело Анны, оказавшись перед новой проблемой.
«Осталось вытащить её», — огляделась Роуз, утирая пот с лица. Она вырезала вокруг девушки проём, по форме очень напоминающий яйцо, на что она в душе посмеялась, искренне расстраиваясь лишь из-за ран Анны и торчащих в её теле шипов.
— Слезайте, дальше я сам, — возле её уха прозвучал голос Кайдена, и Роуз от испуга качнулась. Грейвс придержал её за талию и случайно заглянул ей в лицо.
«Почему у неё в глазах стоят слёзы? — спросил он себя, поджимая губы. — Ей жалко вампира? Серьёзно? Кто бы стал сочувствовать бессмертному, не дурочка ли она?» — Грейвс хотел ехидно усмехнуться, но вместо этого заправил за ухо Роуз выбившиеся рыжие локоны и на мгновение замер, прикасаясь холодной ладонью к пышущей жаром щеке.
— Что ты здесь делаешь? — прохрипела она, закашлялась и, приходя в себя после испуга, засыпала его вопросами. — Кто держит лестницу? — Роуз бросила гневный взгляд вниз и увидела виноватое лицо Моубрея.
Воспоминания прохладным туманом рассеялись, и она вернулась обратно в комнату Кайдена, в его одинокую постель.
— Придерживая для вас лестницу, я думал о бессмысленности вашей затеи, — шёпотом заговорил Грейвс, когда мисс Эванс окончательно вернулась из своих мыслей. Её руки и тело ослабли, и Кайден, пользуясь этим, крепко прижал Роуз к матрасу. — Она должна была сама выбираться, если загнала себя в угол. Никто никому не обязан. Полагал я тогда, — признался он, наслаждаясь ароматом лимонника, ромашки и лепестков розы, исходящим от волос девушки. — И внезапно я передумал, увидев слёзы, стоящие в ваших глазах. В моём понимании человек не должен беспокоиться о вампире, не должен желать ему скорейшего выздоровления, но ты другая. Твоё чистое, светлое и любящее сердце, Роуз, навсегда изменило меня. Для тебя неважно, человек или вампир — ты одинаково, со всей возможной заботой и чувством справедливости подходишь к решению возникшего вопроса. И когда я это понял, то, наверное, уже знал, что сгину, но хотя бы раз услышу из твоих уст слова о любви и желании быть со мной, — признался Кайден и провёл пальцем по нежным губам возлюбленной. — Кстати говоря, я так и не услышал от тебя этих слов, — он отодвинулся, не изменяя давления бёдер, и, заглядывая ей в лицо, лучисто заулыбался.
Видя его свет, Роуз зажмурилась, прижалась к нему часто вздымающейся грудью и накинула на его шею вздрагивающие руки. Грейвс понимающе вздохнул, встречаясь с её пышущими губами своими.
Страстный поцелуй превзошёл все его прошлые ожидания. Роуз обвила его бёдра ногами, плотно прижалась к его телу и, наклоняя голову набок, с большим упоением принимала и отвечала на все его ласки.
Кайден целовал её так, как никого не целовал: пылко, нежно, упоительно сладко. Раскрывая губы для поцелуев, он уже знал, что его ждёт: голод, желание, пьянящий восторг.
Движения Грейвса не казались Роуз порывистыми. Напротив, он знал, как надо двигаться, как надо гладить, лизать и посасывать, чтобы в голове поднимался туман и разум отказывал.
«Хочу провести вечность в этих объятиях!» — призналась она себе, делая вдох и отправляясь на новый заход сумасшедших поцелуев. Язык вампира жарко поглаживал язык Роуз, сплетался с ним, и временами, в порыве страсти, она находила острые кончики его длинных клыков. Ей даже казалось, что в такие моменты Грейвс особенно пылок. Он сильнее прижимался к ней своим телом, так что мисс Эванс могла почувствовать его естество, колом стоящее между ними и упирающееся ей между ног.