— Мои крылья, — ответил он так, будто это было очевидно.
Роуз вопросительно посмотрела на него.
— Успокойся, это всего лишь тени, — сказал Кайден и наклонился вперёд, чтобы прижать девушку к себе, но она вытянула руку, требуя этим жестом соблюдать дистанцию. — Боишься?
— Нет.
— Тогда что?
— Не вижу смысла оправдываться перед советом, почему ты желаешь быть моим любовником, но не хочешь продолжать работу стража, — сказала она с деланым равнодушием.
— Роуз, скажи мне, что у тебя было с Рэдли? — мрачно спросил Грейвс. В комнате повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь треском дров в камине. Он накрыл своими большими ладонями трясущиеся пальцы мисс Эванс, и девушку пронзили неприятные воспоминания. Светлые волоски под длинными рукавами встали дыбом.
— Вижу, что-то очень серьёзное, раз ты так реагируешь, — сказал Кайден, почувствовав её волнение. Мисс Эванс напугалась его зловещего тона. — Но это тебя не спасёт, Роуз. После своего пробуждения я ещё не был с женщиной, — признался вампир и переместил обе руки к ней на плечи. — И сейчас я хочу не только чувствовать тебя, но и как следует разглядеть!
Ткань ночной рубашки звучно треснула. Мисс Эванс едва ли могла ожидать, что вампир вцепится пальцами в горловину и разорвёт последнюю её одежду пополам.
— Так ты из-за него не хотел быть моим стражем? — закричала на него Роуз и обвила свою грудь, подсунув ладони под мышки. Мало того что её обнажили до пупа, так ещё и рукава стали как путы длинными. Она боялась, что Грейвс привяжет её к этой чёртовой кровати и будет вытворять с ней всё, что пожелает.
Кайден мрачно смотрел на неё из-под ресниц. Его тело покачивалось — было видно, что вампир готовится совершить прыжок, и после этого порыва он не разожмёт свои тиски, пока мисс Эванс в руках экстаза не лишится последних чувств.
— Виконт попросил научить его сына хорошим манерам, — поторопилась всё объяснить Роуз, сжимая временами от недовольства губы. — С целью дальнейшей женитьбы ему требовалось научиться самоконтролю.
— На тебе? — всё так же утробно спросил он.
— На мне? — удивилась Роуз, находя в себе смелость посмотреть потемневшему вампиру в лицо. — Не думаю, что виконт говорил обо мне. Он печётся о репутации своего рода. А на меня у Рэдли не встанет, даже если ему этого сильно захочется! — откровенно заявила она, не желая вспоминать, что произошло в ту роковую ночь.
— Какой невоспитанный вампир — возбуждается, даже когда сам этого не планировал, — она увидела припухлость в штанах Рэдли и, продолжая высоко стоять на коленях, зажимала его бёдра между своих, сидя на кровати. Посмотрев на него, забившегося к изголовью, она произнесла: — Не удивительно, что родитель обеспокоен. Я покажу, что бывает, если без разрешения лезть под чужую юбку! — сказала Роуз и надавила вампиру на глаза. Веки того зашипели, и Люциан завопил, пронзаемый болью.
— А ты что подумал? Что я переспала с ним? — закатила мисс Эванс глаза и начала требовать ответы, решаясь отплатить Грейвсу той же монетой.
— Это было очевидно, — свесил Кайден голову, почувствовав внезапно вину. — Но это не так страшно. Было бы куда хуже, понеси ты от него. И тогда брак был бы вполне логичен. Виконт даже трость свою подарил.
— Трость? — ещё больше удивилась Роуз и нахмурилась. — Её прислали после того, как я заперла Люциана в подземелье. Я так понимаю, что виконт решил меня отблагодарить, сказав использовать её по своему усмотрению, но, честно признаться, я не знала, что с ней делать. Думала угли в камине шевелить, хорошо, что мы начали готовиться к балу — пригодилась.
— Роуз, ты иногда такая глупенькая, — Кайден внезапно рассмеялся во всю силу своего голоса, и мисс Эванс скривилась, продолжая прятать обнажённую грудь в ладонях. — Виконт имеет большую власть в обществе. Он дал тебе право распоряжаться ею. А ты собиралась использовать трость как кочергу?!
— Теперь ты смеёшься? — обиженно призналась она. — Я иногда не понимаю хода твоих мыслей. И кто тебе сказал, что я желаю власти? Я никогда её не просила! Всё, чего я хочу — это благополучие для моих близких. И вообще, у тебя, конечно, был повод для ревности, но ты хоть на секунду задумался, насколько мне было отвратительно, когда этот засранец облизывал мою шею и прижимался ко мне своим телом там, на башне? Сколько ни мойся, а из воспоминаний не сотрёшь прикосновения Рэдли.