— Милая, ты где? — слышала она голоса внутри себя. — Милая, я сегодня такой голодный! — мужчина из её воспоминаний мямлил и глотал слова. Он был в стельку пьян. — Моя жена неважно себя чувствует, придётся тебе сегодня хорошо обслужить меня, — посмеивался он, скидывая на пол штаны. В гостиной было темно. Большие часы мерно постукивали маятником. На столе сверкал начищенный для утреннего чая сервиз. — Милая, ну ты где? Для продажной девки ты слишком скромная. Выходи!
— Филипп, ты не в себе, — Роуз спустилась с лестницы и подошла к нему, заглядывая в его помутневшие голубые глаза. — Тебя ноги не слушаются! — она заметила, что его мотает, и испугалась. — Я не смогу затащить тебя на второй этаж. Поспишь сегодня в кабинете?
— Да кто ты такая, чтобы приказывать, где мне спать?! — закричал внезапно он, качнулся и замахнулся в сторону дорогого элитного сервиза. Послышался звон бьющегося стекла. — Чёрт, это был любимый набор моей жены. Эй, девка, ты ответишь за это! Живо, задирай юбку!
— Нас развели… — затряслась Роуз в приступе мелких, а затем и более крупных конвульсий. — Обещали… — она закрылась ладонями, широко растопырив пальцы на глазах.
Кайден в шоке молчал, но, когда увидел, что для мисс Эванс это ещё большая неожиданность, понял: надо постараться успокоить, хотя бы ради того, чтобы узнать правду. Он приблизился и погладил её по спине. Роуз, как от кипятка, взвизгнула и подскочила. Грейвс поймал её в прыжке и крепко прижал к груди.
— Тише, это я, — гладил он её по голове и волосам. — Больше никого рядом нет. Ты в безопасности, Роуз. Успокойся.
— Мисс Эванс, что прикажете делать? — терпеливо спросил Лоренц, и Кайден злобно бросил взгляд на дверь.
— Что делать? — повторила она за ним слова, словно умалишённая. — Что делать… Да, надо что-то делать…
Роуз отстранилась от Грейвса и медленно сползла с кровати на пол. Нащупав пальцами ковёр под собой, она собралась с силами и, покачиваясь из стороны в сторону, дошла до стола, где вынула из ящика письменные принадлежности.
— Кайден, зайдёшь в мои покои и запечатаешь послание, — сказала Роуз, макая гусиное перо в чернила и стряхивая излишки в песочницу. — Пошли ворона. Совет должен знать, что последует, если они перейдут черту, — она закончила писать, промакнула бумагу прессом и, продолжая дуть на чернила, посмотрела на вампира, застывшего под балдахинами.
— Кайден? — позвала она, не ожидая его промедления. — Сейчас не время для эмоций. Если я не успею, совет сообщит о произошедшем ордену. Баронесса напала на человека, и не простого человека…
«Твоего мужа…» — подумал обиженно Кайден, и его сомнения достигли её.
— Сейчас это не имеет значения! — прочитала Роуз его мысли, едва не закричав. — Целый род окажется под угрозой, если мы опоздаем. Иди… — взмолилась она.
Кайден нехотя поднялся с кровати, застегнул брюки и надел рубашку. Роуз передала ему письмо и без сил упала на колени. В голове, как в глухом каньоне, царила пустота.
Грейвс посмотрел на её сломленное тело, и ему стало жаль Роуз. Ночная рубашка была разодрана, из ранок на шее проглядывали красные бусины крови, и он проглотил своё негодование.
— Не сиди на полу. Заболеешь! — процедил Грейвс и, небрежно засунув письмо в карман, поднял Роуз с ковра.
— Зачем ты тратишь на меня время? — вспыхнула мисс Эванс со слезами в глазах. — Иди!
— Иду, — сказал он, усаживая её в кресло. — Помни, здесь тебе ничего не угрожает, Роуз, — предупредил Кайден и подкинул дров в камин. Он сдёрнул с кровати одеяло и накрыл им тело девушки.
— Не дёргайся! — внезапно приказал Грейвс и наклонился к её шее. Мисс Эванс крепко зажмурилась, ожидая снова клыки.
Невесомые поцелуи коснулись её кожи, и она поняла, что терзающие подёргивающие ощущения исчезли. Роуз провела пальцами по шее и осознала, что укусы чудесным образом зажили.
— Не бегай по комнате слишком сильно, — улыбнулся Грейвс, утирая со своих губ остатки крови. — Не то останется кровоподтёк. Я исцеляю лишь неглубокие раны.
«Почему он такой добрый?» — мисс Эванс спрятала лицо в ладонях, до чего ей сейчас было стыдно.
— Роуз, — он присел на корточки и убрал руки девушки от лица. — Я верю тебе. Не бойся. Сюда не войдёт ни человек, ни вампир. Никто, кроме меня. Поняла?