— Кстати, Раэль, в кабинете тебя ждет еще один подарок.
— Да? Ладно, после завтрака посмотрю.
— Обеда, обеда Раэль.
Ну да, крэшшш, знатно мы вчера расслабились…
— Бри, позови Ρитира, пусть придет нам на помощь.
— Уже позвала, скоро должен притащить вам завтракообед. Пожирнее и посоленее.
— Бри, ты просто чудо.
— Нет, я просто Йра.
Каламбур по — тёмноэльфийски… Но, если мой мозг уже способен это воспринимать, значит жизнь налаживается.
Жить стало еще лучше после обильного завтрака. Организм радовался бекону, солёным огурцам, запечённой картошечке и омлету с грибами, как родным. После второй чашки кофе оклемался даже Мас. Так что я с чистой совестью оставил его убирать последствия нашей «бурной ночи», а сам направился в кабинет.
Едва я вошел в затемненную комнату, как увидел его. Просто сидящего за столом. Просто потягивающего виски из хрустального стакана, инкрустированного золотом. Да, за время его отсутствия кабинет пополнился несколькими вещичками, призванными показать статус и достояние. Но похоже брату всё равно, ему плевать на изменения в интерьере. От чего-то он сильно зол и это читается в его эмоциональном фоне крупными буквами.
— Иллири?..
— Иди ко мне.
Голос сухой, глухой, тихий, в нём нет радости встречи, желания, в нём нет ничего. Только приказ. Но подчиняться совершенно не хочется. Как-то не так я представлял себе эту встречу…
Не дождавшись слов или действий с моей стороны, он вскидывает голову резким движением и фокусирует на мне затуманенный взгляд. Крэшшш, да он уже пьян как сапожник!
— Не хочешь?
— Ты пьян.
— Думаешь? Тебе показалось. Я же не мог сразу, как только получил увольнение прямым ходом помчаться к порталам, а потом в Цитадель! Не мог спешить увидеть тебя, не мог так желать этой встречи, что без стука вошел в твою спальню, пока ты ещё спал. Я же не мог хотеть разбудить тебя поцелуем, нежным объятьем… Не мог правда? Не мог после этого выпить пару каких-то бутылок, так?
Безднаааа… Οн в Цитадели с самого утра. Заходил в спальню. Видел меня с Масом.
— Иллири, ты всё не так понял…
Я и сам знаю, что фраза звучит жалко и пошло, как из другого захудалого анекдота, но это действительно так. Брат же с насмешкой кидает:
— Конечно не так. Вы же там просто так лежали. Голышом. В обнимку. Подойди ко мне, и мы просто так посидим.
Наверно, мне стоит подойти, стоит сесть к нему на колени, растопить лёд отчужденности, стоит всё объяснить, но что-то мешает. Страх? Боязнь, что он мне что-то сделает?
— Не хочешь? Нда, как многое изменилось за эти полгода…
Изменилось, но совсем не то, о чём он подумал. Молчать нельзя, но брат не даёт мне вставить и слова:
— Камаэль заходил ко мне в Военкад, рассказывал о твоих успехах…
Крэшшш. Всё ещё сложнее. Молчу, жду продолжения, но уже понимаю, к чему ведёт брат. И верно. Встав, он обходит стол, упирается на него, почти садится и смотрит на меня пристально, прищурено:
— …о Дозорах, о возрождении Дома Вауу, об инициациях, о твоем секретаре…
Бездна и все Преисподние Коварного! Да за каким бесом это понадобилось Каме?
— Ничего не хочешь мне об этом поведать?
— Хочу, но мне кажется ты сейчас не в состоянии…
— Не в состоянии что? Выслушать или поверить?
— И то, и другое.
— Ну, так опусти щиты. Зачем слова, если можно просто довериться?
Бездна. Он требует невозможного, требует впустить в святая святых, во внутренний мир.
— В чём дело? Ты же раньше был не против?
Был, но теперь брат может увидеть слишком многое. Разное. И не всё мне бы хотелось ему показывать.
— Значит вот как.
Он разочаровано опускает голову. И я не могу выдержать всей той печали, что так и сквозит в его облике. Осторожно ослабляю щиты, позволяя скользнуть на грань моих чувств и эмоций. Иллири вздрагивает, прикрывает глаза, словно прислушиваясь, но на самом деле вчитываясь эмоциональный фон. А я тем временем и сам пытаюсь понять, что же чувствую.
Радость от того, что он рядом? Безусловно. Но сильно затемнённую от самой встречи. Желание подойти и обнять. Да. Но и страх быть отвергнутым. Или наоборот, что меня уже не выпустят из объятий. А я снова сомневаюсь, несмотря на принятое накануне решение… Сомнения в себе, в брате, в правильности происходящего? Вот этого точно в избытке и именно это улавливает Иллири:
— Сомнения. Опять сомнения. Ты так и не определился, что чувствуешь ко мне…
— Всё сложно…
— Сложно? Зато с этим твоим Масом оказалось легко и просто, да?
— Иллири, ты не прав.
— В чём? Разве вы с ним не вместе?
— Нет. Не вместе. Мы не делим постель.
— Да неужели?! Хочешь сказать, что мне привиделось?
— Нет. Просто… Он меня утешал.
— Это теперь так называется?
И я и сам Иллири понимаем, что его несёт, но видимо не может остановиться:
— И как часто тебе требуется утешение?
— Так часто как ты не выполняешь своих обещаний.
Брат замирает, недоверчиво уставившись на меня.
— Ага. Я ждал тебя вчера. На свой день рожденья. Как ты и обещал. Но не дождался. И… меня накрыло. А Мас всего лишь попытался вывести меня из депрессии, вытянуть, согреть.
И что ты теперь будешь делать с правдой? Что скажешь?
Иллири отставляет бокал, протягивает руку и совсем другим голосом, чем прежде просит:
— Иди ко мне.
И вот теперь я подчиняюсь, подхожу и встаю рядом, но его явно не удовлетворяет слишком большая дистанция между нами и он рывком притягивает ближе, заключает в объятья и склоняется, глядя прямо в глаза:
— Это правда? Он действительно тебя лишь утешал?
Опускаю щиты ещё немного, позволяя читать искренность:
— Да. Этой ночью между нами ничего не было.
И это правда, вот только и брат не дурак и формулировку улавливает очень четко:
— Этой ночью? Как-то не похоже на заявление верности…
Он требует верности? Инкуб от инкуба? Он так шутит?
— Иллири, тебе не кажется, что ты немного перегибаешь? Ο какой верности идёт речь? Мы Вауу!
— Вауу, значит и обещаний можно не сдерживать? Ты обещал меня ждать, но вместо этого отдался первому встречному!
Οбъятья брата становиться совсем некомфортными, но он не даёт отстраниться, не даёт вырваться, удерживает крепко вцепившись в плечи.
— Мас не первый встречный!
Что я несу? Почему именно на это ответил, но не опроверг сам факт…
Но брат реагирует совсем неадекватно: с рыком впивается в губы, до крови прикусывает верхнюю, заставляя всхлипнуть от внезапной боли.
— Крэшшш, Раэль, прости, я не хотел…
Его язык нежно проходится по ранке, и он вновь целует меня, но уже иначе — мягко, ласково, тягуче. Именно так как мне мечталось, как виделось во снах, как вспоминалось. Боль из прокушенной губы буквально испаряется под лавиной нежности, сладким дурманом обволакивающей разум. И мне становится как-то немного обидно, что я вновь так быстро сдаю позиции. Бездна, да Иллири кругом не прав, а я вместо того, что нормально с ним поговорить, отстоять себя, вновь таю безмолвной свечой. Так нельзя! Со всей дури кусаю его за нижнюю губу. Для симметрии. Извращенной такой, как раз в нашем духе.
— Раэль!
— Что Раэль?! Ты попрекаешь меня Масом, но сам, кажется, совсем забыл о том, что не пришел, занятый «делами», не слал и весточки… Да и еще и дал Ингольде забеременеть! Забеременеть, твою мать!
Брат вздрогнул, его голова дернулась, будто я с размаху влепил ему пощёчину. Он даже немного отстранился, чтобы заглянуть мне в глаза и спросить:
— Причём тут Ингольда?
Я аж задохнулся от подобной наглости:
— Ты издеваешься?
— Ингольда была моей женой…
— А Мас мой жених! Ну или невеста, по их…
Ох, не стоило мне так злить Иллири, не стоило напоминать про предложение, сделанное дроу, о котором очевидно ему доложил этот шпион недоделанный. Брата совсем сорвало с резьбы, и, издав рык больше подобающий зверю, он одним движением вздёрнул меня, развернулся, посадил на стол и навис эдакой горой, пылающей яростью:
— Ты. Никогда. Не. Будешь. Принадлежать. Никому. Кроме. Меня.